Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Так прошло десять дней, пока пытливый ум Яны Михайловны не догадался проверить первую жену Иванченко. Задание было поручено опытному оперативнику, тот установил данные и собрался вызывать даму для беседы, но решил сначала чуть понаблюдать за ней. И не зря. Не успел он засмолить папироску, как из парадной вышла женщина, держа за руку ребенка, поразительно похожего на пропавшего Колю Иванченко.
Совпадения, конечно, бывают любые, самые дикие, но все же не такие и не в этот раз, рассудил оперативник, проследил, как парочка сходила в молочный магазин, а когда вернулась домой, вызвал подмогу и следователя.
– Что ж, блестяще, Яна Михайловна, – сказал Федор, – по какой статье собираетесь квалифицировать?
– Сто двадцать пятая, похищение и подмена ребенка, – прошептала следователь.
Федор кивнул:
– В чистом виде. Правда ведь, Марина Петровна?
– Дебилы! Не могли, что ли, сразу родителям позвонить, мол, тут ваш сын, приходите, забирайте! И все, инцидент исчерпан. К чему вот эта вся помпезность? А, Яна Михайловна?
– Но тогда мы могли бы иметь три трупа взрослых людей, – заметил Федор, – мало ли как разговор бы повернулся.
– А там уже не наш район, так что плевать! – Марина Петровна засмеялась.
– Ладно, зовите сюда виновника торжества. Пусть ребенок полюбуется, как цвет прокуратуры на уши поставил.
Марина Петровна глазами показала Яне на дверь, та выглянула, сказала: «Коля, зайди!» – и ребенок появился в кабинете, со всех сторон, как показалось Федору, облепленный матерью.
Федор подошел, опустился перед мальчиком на корточки и мягко взял его за подбородок.
– Послушай, Коля, ты только вступаешь в жизнь, – тихо сказал Федор, – но уже взрослый для того, чтобы понять: если ты предаешь собственную мать, то ничего у тебя не будет. Ничего.
– Кто вам дал право читать моему сыну нотации? – взвилась мать.
Федор похлопал ребенка по плечу и поднялся на ноги. Правое колено слегка хрустнуло.
– Своим делом занимайтесь, а воспитание детей в ваши обязанности не входит!
– Это как посмотреть, – элегически заметила Мурзаева.
