Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Не могла она не замечать, с каким чудовищем живет, если не знала наверняка, то хотя бы догадывалась. Почему не приняла меры? Покрывала муженька-убийцу – так пусть теперь узнает, что такое потерять ребенка.
А Юрий Иванович жалел несчастную женщину, как умел, молился за ее принявшего мученическую смерть сына и думал, что из ребят, которым сошел с рук самосуд, не вырастет ничего хорошего.
Казалось, та часть души, которая отвечает за жажду справедливости, отмерла, и ему было стыдно перед покойным сыном, что не испытывает ненависти к его убийце.
Он без конца перебирал в уме доказательства вины Горькова, убеждал себя, но тут же вспоминал, что его Лешка никогда не посещал клуб «Алые паруса», он ведь не любил читать и особенно писать, а хотел настоящих приключений. Может быть, скрывал от родителей? Но нет, следствие тщательно проверило – Леша в литературном клубе никогда не был, и каким образом попал в руки Горькова, так и осталось загадкой.
Костенко предположил, что писатель заманил подростка обещаниями взять его юнгой на корабль, но Юрий Иванович знал своего сына.
"Юрий Иванович терзался сомнениями, пока не столкнулся с поликлинике ГУВД с Вадимом, своим товарищем по секции самбо. Вадим спросил, почему его давно не видно на занятиях, и когда Юрий Иванович рассказал почему, в свою очередь, признался, что женат на родной сестре жены Горькова, то есть они с Павлом Николаевичем были свояки, и через это он едва не вылетел со службы – спасло только то, что они с супругой порвали все отношения с Горьковыми очень давно, пятнадцать лет назад, и с тех пор ничего общего не имели.
Стоило только Юрию Ивановичу заикнуться о своих сомнениях, Вадим успокоил его. Да, Горьков производил впечатление доброго человека, но в действительности это был холодный и мрачный тип, и своим расколом семья обязана именно ему. «Гале еще повезло, что она от него вырвалась ко мне, – заключил Вадим, – иначе сидела бы вместе с мамашей и сестрой, глаза поднять боялась и рот только по команде открывала».
У Юрия Ивановича будто пелена с глаз спала. Ведь это правда, что самые жестокие психопаты умеют притворяться отзывчивыми и добрыми людьми, душевная холодность позволяет им точно анализировать поведение ближнего и выстраивать линию поведения так, чтобы человек якобы по собственной воле делал то, что угодно им.
