Автор
Приближалась ночь, когда Витек, охранник университета, наконец вернется. За это время девочка начала понимать, что мир за пределами стены общежития — холодный и чужой. Она замечала только теневые фигуры на заборе и мутные отблески фонарей улицы, ожидая света встречного лица или звука шагов другого ребенка....
Зато удовольствия сколько.
Покосившись на Мазаева, так некстати проявляющего сейчас служебное рвение, он достал телефон и набрал номер, который произнес бы без запинки, даже если бы его разбудили ночью после суточного дежурства и напряженного рабочего дня. Велимира взяла трубку сразу, словно держала в руках телефон в ожидании его звонка. Размечтался, придурок.
– Здравствуй…те, Алексей.
Он бы отдал пару лет жизни, чтобы снова услышать от нее имя «Алеша».
– Мира, мне нужно с тобой поговорить. Очень нужно. Это крайне важно.
Она помолчала, словно осмысливая даже не его слова, а коннотацию, в которой он их произнес.
– «Мира», «тобой»… Означает ли это, что я больше не подозреваемая? – спросила она наконец.
– Нет, – честно признался Зубов. – Но этот разговор нужен именно для того, чтобы окончательно снять с тебя подозрения.
Кажется, он опять сказал что-то не то.
– А-а-а, только для этого, – протянула она. – Тогда этот разговор можно отложить до завтра. Я вполне в состоянии побыть подозреваемой в двойном убийстве близких мне людей до следующего утра.
– Мира, я сам приеду. Можно? – безлошадный Зубов понятия не имел, как будет добираться до Репино. Видимо, на электричке. – Мне нужно тебя увидеть.
– Зачем? – Она снова немного помолчала, перед тем как задать этот вопрос, видимо важный, потому что голос ее дрогнул.
Теперь замолчал Зубов, не зная, как на него ответить. Как сказать ей, что у него перед глазами до сих пор стоит ее облик.
Что он до последней мелочи помнит, как она, после того как все случилось между ними, стояла у окна, в которое светила растущая, но кажущаяся огромной луна. Как голые ветки, стучащие под напором ветра в окно, казались уютными и тихими, будто плюшевыми. И он, Зубов, испытывал в этот момент долгожданное чувство покоя, впервые с того самого вечера, как он узнал о том, что Анна безумна.
Как сказать ей о своем горе, в котором он жил с того момента, и о своей любви, которую, как он думал, он уже не в силах больше испытать, но, оказывается, смог. И вообще, возможно ли в телефонном разговоре выразить всю свою неожиданную нежность и всю тоску, которая гнула его к земле на протяжении нескольких бесконечных дней, когда они не виделись.
