Автор
Приближалась ночь, когда Витек, охранник университета, наконец вернется. За это время девочка начала понимать, что мир за пределами стены общежития — холодный и чужой. Она замечала только теневые фигуры на заборе и мутные отблески фонарей улицы, ожидая света встречного лица или звука шагов другого ребенка....
У Введенской была возможность это сделать на всякий случай, и Велимиру она, мягко говоря, недолюбливала, хотя Зубов и не понимал за что.
Впрочем, нельзя было скидывать со счетов и другую версию, по которой неведомый преступник действовал самостоятельно, на свой страх и риск, а Введенская просто стала следующей его жертвой. Тогда вопрос, за что именно он ее убил, пока оставался без ответа. Ирина вычислила, что именно он совершил преступление? Она шантажировала его в глухой надежде получить деньги? Она грозилась его выдать?
– Слушай, Алеша, нам нужно поговорить с Олегом! – воскликнула Велимира уже твердым голосом, не дождавшись его ответа.
– С Олегом? – удивился он. – Ты имеешь в виду младшего Камаева?
– Да. Он же айтишник. Он может нам рассказать про искусственный интеллект. Вдруг выяснится, что можно с помощью какой-то программы получить изначальный голос того, кто на самом деле наговаривал прощальную записку. Голос дяди Савы мы таким образом проверить не можем, потому что я же его не записала, а Иринину запись легко.
– Хорошая мысль, – одобрил Зубов. – Вот только зачем нам Камаев? Я попробую через Никодимова отправить запись нашим спецам. Правда, это будет долго.
– А Олег, если техническая возможность есть, сразу нам поможет, – заверила Велимира. – Ничего секретного же в этой записи нет. И вообще, Олег – член семьи.
Напоминать ей, что все члены этой семьи находятся под подозрением, Зубов не стал.
– Звони, – сказал он, вставая с дивана. – Если он дома, то поедем. Запись я себе скопировал.
По правде сказать, на этом диване, стоящем в гостиной квартиры Велимиры, он бы провел если не всю оставшуюся жизнь, то весь оставшийся вечер и ночь точно. Они приехали сюда после того, как Велимира привезла ему на квартиру Введенской сухие носки и ботинки, принадлежащие ее отцу, а потому имеющиеся в ее квартире.
– Я решила, что нельзя ходить с мокрыми ногами: ты простудишься, – заявила она серьезно, когда он с умильным выражением лица стоял как баран и смотрел на протянутый ему пакет.
С тех пор как умерла мама, никто о нем не заботился, а Велимира только что сделала это, причем без всяких просьб и так легко и обыденно. Его ботинки и впрямь уже никуда не годились. Алексей был не уверен, что их вообще удастся спасти после того, как они провели в воде больше двух часов. Именно столько времени у них ушло на то, чтобы осмотреть квартиру Введенской.
За это время кончился зарядивший с утра дождь, по-осеннему холодный и напитывающий одежду сыростью.
