Нетцлин не удовольствовался, однако, этим визитом и просил меня устроить ему аудиенцию у Государя, так как ему чрезвычайно важно иметь возможность доложить по возвращении в Париж о том, что он исчерпал все средства для того, чтобы осветить истинное положение дел в России и вместе с тем выяснить нам настроение французского общественного мнения и правительственных кругов.
Я снесся по телефону с Министром Иностранных Дел Гр. Ламсдорфом, прося его взять на себя испрошение аудиенции Нетцлину как иностранцу, но он уклонился от этого, говоря, что не имеет ни одного слова от нашего посла в Париже и думает, что это всего лучше сделать мне, тем более, что и просьба обращена ко мне. В тот же день я написал об этом Государю, но получил от Него ответ, что он хочет раньше переговорить со мною, тем более, что мой доклад приходился как раз через день.
Я повторил изустно то, что писал, развивши лишь подробности моей беседы с Нетцлином и высказанные им соображения и прибавил, что отказ в приеме Нетцлина будет скорее всего невыгоден для нас, как проявление нашего нежелания даже выслушать то, что нам приносят от имени союзной страны.
Государь отнесся к этой просьбе совершенно спокойно и сразу же согласился на нее, сказавши мне, что в мысли о необходимости быть ближе к общественному настроению он видит много справедливого и сам находит, что при охватившей общество тревоге, быть может было бы полезно подумать о том, что могло бы быть принято в этом отношении.
Прием Нетцлину был назначен на другой день. Прямо из Царского Села Нетцлин приехал ко мне в самом радужном настроении и сказал, что Государь был с ним исключительно милостив, поручил ему передать кому он признает нужным, что революционное движение в стране гораздо менее глубоко нежели предполагают в Париже, что мы справимся, с ним, что Он, Государь, ждет резкого поворота в нашу пользу в военных действиях с прибытием на Восток нашего флота, и что сам Он серьезно думает о таких реформах, которые дадут большее удовлетворение общественному настроению.
Общий вывод Нетцлина от приема в Царском Селе был самый радужный, и он простился со мною, сказавши, что тотчас по своем возвращении предпримет самые решительные шаги к возобновлению переговоров о новом займе. Он не скрыл от меня, что наш успех в переговорах с Мендельсоном будет служить для него поводом влиять на своих коллег по русскому синдикату.