Жизнь графа В. Н. Коковцова в период 1903–1919 годов раскрывает события начала XX века. Автор делится своими воспоминаниями о государственной службе, политических потрясениях и личных испытаниях эпохи. Это взгляд на важную историческую эпоху через призму личного опыта.
Булыгин, совершенно несклонный к захвату власти и поддерживавший со мною самые дружеские отношения еще со времени прежней нашей совместной службы в Главном Тюремном Управлении в начале 80-х годов, приехал даже однажды ко мне и показал свой письменный всеподданнейший доклад с изложением целого ряда спорных пунктов по разногласию между Крыжановским и Путиловым, с отметками Государя в смысле полного несогласия Его с взглядами Путилова.
В результате этого, мне пришлось дать Путилову прямые указания идти в согласии с указаниями Государя, у нас произошло крупное объяснение, и Путилов должен был подчиниться, а потом указывал постоянно, что если бы его послушали, то все дело приняло бы совсем иной оборот и не потребовалось бы ни Манифеста 17-го октября, ни усмирения московского вооруженного восстания. Не стоит развивать полной несостоятельности этого взгляда, так как по настроению того времени, никакие либеральные новшества не имели уже влияния на разбушевавшиеся страсти, и последние улеглись только под влиянием решительного подавления Московского восстания.
Весна 1905 года прошла в самом тревожном настроении. Дела на фронте шли все хуже, и хуже. Спешные приготовления к отправке эскадры Рождественского и ее путь кругом Мыса Доброй Надежды держали всех нас в каком-то оцепенении, мало кто давал себе отчет в шансах на успех задуманного небывалого предприятия. Всем страстно хотелось верить в чудо, большинство же просто закрывало себе глаза на невероятную рискованность замысла.
Да мало кто и знал техническую сторону предприятия.
Морское Министерство просто скрывало, что суда были перегружены углем под влиянием опасения не получить его по пути. Правительство не было осведомлено о подробностях. Публика же просто верила слепо в успех, и кажется один Рождественский давал себе отчет в том, что может уготовать ему судьба в его бесконечном странствовании кругом Африки, по пути к нашему дальнему востоку. По крайней мере, когда нам пришлось, еще в 1904 г., как-то встретиться на Невском заводе на осмотре двух легких крейсеров, приготовляемых для его эскадры, и мы разговорились с ним, возвращаясь обратно на пароходе в город он сказал мне на пожелания мои об успехе его трудного дела, – «какой может быть у меня успех. Не следовало бы начинать этого безнадежного дела, да разве я могу отказаться исполнять приказание, когда все верят в успех».
Зима и весна тянулись бесконечно томительно и долго.
