На этом все разошлись, постановивши, что через 6 дней – 9-го декабря я представлю все, что успею сделать за эти немногие дни.
На утро ко мне, на Сергиевскую, пришли Шипов и Тимашев. Оба казались совершенно удовлетворенными принятым решением, – первый, как он сам сказал, оттого, что с него снимается ответственность за скверную меру, а последний, оставшийся нисколько минут после ухода Шипова, оттого, что «есть с кем переговорить и посоветоваться потому что Шипов ничего сам не решает, идет к Председателю Совета, сидит у него часами и, не дождавшись приема, возвращается ни с чем».
Свидание мое с Министром Внутренних Дел Дурново, на другой день, выяснило, что Московское восстание в сущности уже ликвидировано, и Министр убежден, что и в других местах он справится без особого труда, если – сказал он – «Витте не будет слушать всяких сплетен разных общественных деятелей и перестанет бороться с восстанием газетными статьями и бесконечными совещаниями с пустыми болтунами».
Работа моя с Департаментом Государственного Казначейства и Государственным Банком выяснила, что за полтора месяца в сущности никакой отчетности в центральном управлении нет из-за почтовой и железнодорожной забастовки и выводы о денежном обращении, быть может и верные, сделаны относительно всей России на основании данных, полученных из меньшинства казенных Палат.
Отсюда само по себе напрашивалось заключение, что строить выводы для всех местностей по тем, которые захвачены паникою и восстанием, неосторожно, и нужно ждать, когда прояснится горизонт, а пока снабжать кредитными билетами те местности, которые доступны для сообщения, и охранять казначейства в местах наиболее опасного настроения.
Выяснилось также, что много денег требовалось на Востоке для демобилизуемых войсковых частей, в то время, как рядом у других воинских частей были большие излишки, которых они почему-то не хотели сдавать в Казначейства. Bce это, вместе взятое, конечно, было неполно, да и добиться полноты не было никакой возможности в ничтожной шестидневный срок, но общий вывод о том, что спешить с принятием окончательного решения не следовало, был по-видимому; верен и к нему охотно примкнул и Государственный Банк и Департамент Казначейства. Лично Шипов продолжал, однако, считать приостановку размена и расширение эмиссионного права предпочтительным, но по свойству своей натуры избегал определенно высказывать свой взгляд, предоставляя Председателю Совета, или Председателю Финансового Комитета решать, по их усмотрению, и выражая полную готовность выполнить затем самым добросовестным образом их заключение.
Девятого декабря, в пятницу, снова собрался Финансовый Комитет. Я доложил результаты нашего предварительного исследования.