Алиса теряется на улице из-за забытого телефонного звонка. Рюкзак перевернут и вещи рассыпались по тротуару, когда она наконец находит потерянный аппарат — с треснувшим стеклом экрана. В этой истории царит мрачноватая атмосфера вокруг потеря, виртуальных приключений и сломанного телефона, привлекательная для любопытствующих читателей....
Алиса шагнула вперёд, чувствуя, как место, где она только что стояла, обновляется, очищаясь от следов её присутствия. Ещё шаг. Щётки робота надёжно отскребали от тротуара связь Алисы с оркестром, собравшимся в подвальном помещении. Шаг. Пространство исказилось, отделяя Алису от мира, завернув её в огромный мыльный пузырь, на стенках которого расстояния сокращались и вытягивались. Шаг.
Оглушительный гудок вырвал Алису из ступора. Она стояла посреди дороги, а сквозь лобовое стекло ей угрожающе жестикулировал какой-то мужик.
Она позвонила прежде, чем начала соображать. Пока висела на линии, успела подумать, что та женщина наверняка уже сменила работу или занимает теперь какую-то управляющую должность, а не работает с пациентами, а ещё что она вряд ли помнит брата, а даже если помнит, у него-то совсем другие были проблемы, чем у Алисы, да и запроса никакого у неё нет, какой запрос, когда ей оказалось не по пути с собственной жизнью…
— Я бы хотела записаться к Лине Крамер, — выпалила она, едва ресепшенист взял трубку.
— Через полчаса пойдёт? — не растерялся он.
Глава 11
Когда Алиса вышла от психолога, небо уже потемнело, и теперь она видела негатив улицы — яркие дома на чёрном фоне. Она странно себя ощущала: вроде бы сходила на сеанс, как обычно, но всё прошло совершенно не так. Лина задавала другие вопросы и не показывала лицом и телом, как на них правильно ответить. Поначалу Алиса растерялась — она привыкла делать то, чего от неё хотели, а тут вдруг надо самой соображать.
Она даже не замечала этого тогда, на Муданге, но теперь вдруг осознала, почему там всё было иначе. Во время концертов она делала то, чего от неё хотел Томислав, но в свободное время она решала сама, чем заняться, и даже нравоучения Ясеня её не останавливали.
