Автор
Трое здоровых парней встречаются в неожиданной обстановке – комнате с четвертым человеком, который оказывается Шишкиным. Нестрого стук по двери становится поводом для хлопотливой драки, когда все решают, кто имеет больше веса на этом пространстве. Встреча запускает серию событий, полных неожиданностей и напряжения....
— Зачем? Я вас просил? Намекал? Был хоть какой-то разговор — мол, мне от вас что-то надо?
— Не было.
— Как же вам в голову пришла такая мысль?
— Это нет… — со стоном говорит Малахов, — не могу сказать!
— А номер сберкассы и счета вам тоже Котя продиктовал?
— Это юрист.
— Как он узнал номер счета? — вмешивается Саковин.
— Не знаю.
— Примерно тогда я брал зарплату. Кто-то мог просто стоять за плечом, — предполагает Знаменский.
— Все деньги ваши? — спрашивает Саковин.
— Половина.
Малахову стыдно, мучительно.
— Тот, кто… вас надоумил, он объяснил, за что платить?
— Да вот те вагоны. Три вагона-то. Пропавшие. Говорит, неприятности будут. Полагается, говорит. Все берут. — Малахов вскидывает на Пал Палыча ясные глаза и спрашивает по-детски: — Нет? — И, прочтя на лице Знаменского ответ, отчаивается. — Ошибся. Не хотел плохого… Говорит, давай скинемся. Человек на одну зарплату живет. Жалко стало. Я и принес.
Воцаряется молчание.
— Нам понятно, с кем вы скидывались, — говорит Саковин, — но, может, все-таки назовете имя?
— Что хотите! Не могу!
— Ну, хорошо, оставим… Вы знакомы с Шишкиным? — помолчав, продолжает Саковин.
— С рынка. Не люблю его.
— А откуда вы его знаете?
— Ходит к нам.
— Не слышали: был случай — он пять суток отсидел? — вставляет Томин.
— Слышал. Ох, злился! Ох, разорялся! — с переменой темы Малахов оживает. — Погоны, говорит, сниму! С опера того. Который посадил.
— Мерси, — фыркает Томин.
Малахов не замечает:
— Он такой. Если заведется. Азартный. Все просадит, чтобы по его!
— А почему вы его не любите? — интересуется Саковин.
— Ну… между нами. Боюсь за Котю. Плохо влияет.
— Ой, Малахов! — не выдерживает Знаменский. — Восьмое чудо света!
— Зачем? — Малахов готов, пожалуй, обидеться.
— Да я не в насмешку, Иван Степаныч.
Саковин забирает «бразды правления»:
— Есть одна неясность. Ну рассердился, Шишкин, как вы выражаетесь, на опера.
— Так.
— Ну а Знаменского-то почему вместе припутали?
— Не понял?
Саковин в раздумье чешет подбородок и заходит с другой стороны:
— Не было слухов, что вместе с «опером» еще кого-то… в Африку?
— Это похоже. Опера сначала по бабьей линии хотели. Застукать — и жене. Или на выпивке. Чтобы начальству. Потом юрист говорит: лучше сделаем. Обоих в один мешок.
— Про кого? — «обоих»?
— Не знаю. Больше не знаю.
