Ростислав оглянулся и увидел вынырнувшую из леса и помчавшуюся к ним низко над травой ступу, оставляющую за собой опадающий хвост искр и дыма.
***
Ни Светлов, ни Будимир никогда прежде не были в гостях у настоящей Бабы Яги (баба Домна, устроившаяся на Земле, не в счет), поэтому с одинаковым любопытством осматривали ее жилище и подступы к нему.
Располагалась изба старухи Ягойой посреди поляны в дремучем лесу, поросшей высокой – в рост Будимира – травой. Выглядела она примерно так же, как изба Вуккубовой родственницы, сложенная из огромных, до метра в диаметре, серых, замшелых бревен. Изба была покрыта двускатной крышей, сбитой из половинок менее толстых бревен, которую пронизывала толстая труба, похожая на морщинистый, закопченный пень. Ни окон, ни дверей изба не имела, хотя было видно, что середина одной из стен светлее остальных. Судя по всему, вход в избу находился здесь.
Так оно и оказалось.
Когда ступа доставила хозяйку и гостей (все трое уместились в ней с трудом, да и летела она медленно), Ягойой стукнула длинной клюкой – вместо веника – о землю, скрипуче выкрикнула какое-то слово, и более светлая часть стены просто исчезла, будто испарилась, открывая дверной проем."
"– Проходите, гости жданные, – проговорила старуха хриплым басом. – Не чаяла встретить сынка Посланника, да еще такого милого.
Ростислав внимательно посмотрел на Ягойой. С виду она казалась суровой, у нее было коричневое морщинистое лицо, мохнатые седые брови, крючковатый нос, светлые до белизны глаза и горб, и она здорово походила на старика Праселка, встретившегося путешественникам на Хаббарде.
– Что разглядываешь? – усмехнулась старуха. – Кромешников не видывал?
– Видывал, – усмехнулся в ответ Ростислав, сжимаясь под ее острым взглядом и отражая укол в голову; чуть позже он понял, что впервые самостоятельно отразил гипноатаку хаббардианки. – Привет вам от Вуккуба и бабы Домны.
– Я так и скумекала, что вы были у них. Весточка мне пришла – жди гостей, а каких – неведомо. Думалось, не сам ли Седьмой заявится? АН нет, сыночек его пожаловал.
– Как вы догадались, что это сын Сухова... э-э, прежнего Посланника? – полюбопытствовал Ростислав.
– У него на лбу написано, – хитро сузила глаза Ягойой. – Не стойте на пороге, проходите в горницу, никто вас здесь не тронет. Старик-домовик давно преставился, так что одна я последние деньки коротаю.
Внутри изба хаббардианской Бабы Яги оказалась маленькой, стиснутая гигантской русской печью, огромным дубовым столом, такими же несоразмерно большими лавками и сундуком-великаном.