Дождливый мрак улицы и снежный туман создают атмосферу тревоги. Вдруг забываешься на остановке из-за приступа астмы, пока выходит из переполненного автобуса — и в сумке нет ничего необычного. Пропажа важной вещи вызывает беспокойство, а поиск решения навевает мысли о чужаках на улице. Это история про исчезновение ключевой магической сумки, которую наша героиня избранная дракону так нуждается в своих задумчивых экспедициях....
Едва переступив порог, мы оказываемся в окружении десятка вооруженных мужчин. У кого в руках тесак, у кого меч — вид у них далек от гостеприимного.
— Продай эту женщину Фирсу, — обращается к Йемрену высокий и крупный мясник, указавший нам дорогу. После разделки туши на его лице остались кровавые разводы, на одежду налипли мелкие ошметки плоти, а правый глаз пересекает застарелый, багровый шрам. Он выглядит жутко, как оживший персонаж из фильма ужасов. — Фирс наблюдал. Ты ей даже не муж. На ней нет обручального браслета.
Северянин окидывает меня, дрожащую, напуганную до смерти, тяжелым взглядом и… вдруг уверенно заявляет:
— Незнакомец.
Глава 46
Долю секунды мне кажется, что я ослышалась, а потом… сердце пропускает удар.
Он признал себя чужим? Именно сейчас, когда так мне нужен?
От отчаяния хочется завыть.
Черт меня дернул тогда за язык!
Хотя злюсь на себя, злюсь на Йемрена, мне не верится, что он от меня отвернется. Только не он. И не от меня. Словно продолжая мои мысли, уже в следующий миг тело северянина напрягается, и он грозно рычит на толпу:
— Незнакомец, который отдаст за нее жизнь.
На последних словах Йемрен задвигает меня за широкую спину, и кожа на его висках идет рябью, покрываясь серебристой чешуей. Из пальцев, тоже подернутых чешуей, выползают длинные, острые когти, подобные изогнутым лезвиям.
Это всего лишь тысячная доля оборота, но ее хватает, чтобы противники, уже поднявшие мечи, сразу их опустили. Привыкшие уважать грубую силу, они единогласно признают в Йемрене сильнейшего.
— Это дракон…
— Женщина — его истинная…
— Северный наследник….
Ошарашенно переглядываясь, они убирают оружие за пояс и выставляют перед собой мозолистые, грязные ладони в знак мирных намерений.
Фирс, мгновенно переобувшись, разводит мощные руки в гостеприимном жесте и запевает совсем другую песню:
— Пепельные волкодавы рады приветствовать на своей земле Северного Дракона и его женщину.
— Вы. Позарились. На мою. Истинную, — рычит Йемрен, разъяренный не на шутку. — Вышли против меня. С оружием.
— Мы сожалеем об этом, — низко склоняет бритую голову мясник, — и просим у тебя понимания. В том году мы потеряли трех женщин. В их числе была моя жена и дочь.
Мясник, несмотря на кровавые разводы, больше не выглядит страшно — резкие, грубо слепленные черты лица чуть смягчились на последних словах, а в глазах на секунду промелькнула боль.
