Я стояла перед зажжённым колдовским пламенем, его мерцающие волны уже нарушали покой моего тела и души. Черный символ рун стремительно прилипал к сердцу, как будто он был вынужден меня слушаться. В этот миг я почти сгорела в собственной спальне от неуместного возмущения - и это лишь утром....
– Но недолго. И для этого нужна определённого рода подготовка.
Он умолк и погладил большим и средним пальцами подбородок. Взгляд Мастера теней потяжелел. Посмотрев на окружающую нас тьму, Арчибальд нахмурился и наконец сказал:
– Для путешествий в ваш мир нужно дорасти. Приобрести опыт, знания, умения. Научиться контролировать себя. Доказать, что ты достоин получить Маску. Предвосхищая ваши вопросы, Влада, поясню: для обретения права покидать Оборотный мир и возвращаться сюда, нужно прожить в Оборотном мире больше трети века и ещё несколько десятков – в звании Мастера.
– Это… много лет, – прошептала я, не желая считать.
– Да, много, – с лёгкой улыбкой согласился Мастер теней. – И даже получив Маску, Мастер не может находиться в вашем мире больше суток. Иначе рискует стать смертным. Вот такой расклад.
Я покачала головой:
– Мне непонятно, что такое Маска и зачем вам вообще нужно ходить в мой мир? У вас ведь есть прислужники, они и помогают со всеми вопросами. Разве нет?
– В какой-то мере.
Он снова умолк и легко провёл подушечками пальцев по столешнице.
– Твою Маску стащили, так?
– Да, – раздалось тихое.
– Как это возможно? – поразился Рэйкиар.
– Я тоже так думал, – резковато ответил Арчибальд, глядя на него со смесью злости и раздражения. – Но Маска исчезла.
Арчибальд отвернулся и молча посмотрел в темноту. Устав ждать пояснений от Мастера теней и явно удивлённого Рэйкиара, я спросила:"
"– А почему, собственно, её нельзя было украсть? Чему вы так удивляетесь?
– Да, может, ты оставил её на виду? – поддержал меня Рэйкиар, но его голос звучал не слишком уверенно.
Он усмехнулся.
Но Арчибальду, судя по крайне недовольному лицу, было не до шуток.
– Естественно, я держал Маску в хранилище, – холодно проговорил он. – И войти туда не мог никто, кроме меня.
– Почему? – удивилась я.
