В гостиной светлая мелодия подсвечников создает непринужденную атмосферу теплого уюта, где можно отдохнуть после напряженного дня. Открывая дверь в просторную гостиную, ты словно шагаешь через порог смертельной опасности прямо в мир удивительной спокойствия и уютного комфорта....
И давай без истерик, – мой взгляд был твердым. – Если наши отношения ухудшатся, я допускаю, что ты можешь нечаянно коснуться меня…
Этикет этого мира я уже выучила и знала: мужчинам, чье положение ниже, чем у женщины, запрещено ее касаться. Нарушителям отрубают руки. Если кто-то увидит ее голой – выколют глаза. Меня имеет право касаться только член семьи, жених после официальной помолвки и… король. Лекарь – лишь в перчатках. Такие вот дела.
Ужасный, варварский мир, пропитанный жестокостью, прикрытой благородными традициями.
– Я бы никогда не пошел на такую подлость! – Ауз вспыхнул, его голос прозвучал резко, с искренним возмущением.
Я наблюдала, как его скулы напряглись, а в глазах вспыхнул огонь праведного гнева. Эти законы, казавшиеся мне дикостью, здесь имели свою логику. Жестокую, неумолимую, но логику. Они могли ослепить человека, сделать калекой, и все равно возводились в канон непреложных правил.
– Не хотела тебя обидеть, – тихо сказала я, отступая.
Мое извинение, пусть и невольное, но искреннее, от женщины, стоящей выше по положению, подействовало.
– Развяжите меня. Я не стану противиться и научу вас всему, что пожелаете узнать.
– Даже если придется мало спать? – недоверчиво прищурилась я.
– Да. Но кормить меня должны по расписанию!
– Договорились, – я не смогла сдержать легкую улыбку. – Слово?
– Даю слово!
– Эй! – позвала я охранника, чувствуя, как напряжение наконец отпускает.
И работа пошла.
* * *Мы с Аузом вышли только к ужину. Отец, сидя во главе стола, пристально осмотрел мужчину, видимо, проверяя его состояние – насколько ученый муж пострадал при общении со мной, – и пригласил присесть.
Мачеха, подперев ладонью подбородок, смотрела на нас с любопытством, а в уголках ее губ играла умиленная улыбка. Родитель же покосился на меня, словно спрашивая, как обстоят дела.
– Мы с мастером достигли взаимопонимания, – заметила я, накладывая себе еду и стараясь говорить как можно спокойнее.
Ученый муж не возражал – он лишь торопливо кивнул, навалил себе гору еды и тут же принялся есть, словно боялся, что ее у него отнимут. Отец перевел на меня тяжелый взгляд, полный неодобрения, но я сделала вид, что не замечаю.
– Учеба продолжится и после ужина, – пробормотала я с набитым ртом, жестом указывая в сад, где висела полная луна. – Нам нужно место, где есть злые духи.
