Сквозь пелену боли на миг в сознание прорвался разговор незнакомца и Дамира. Я слышала их голоса отчетливо, но совершенно не понимала, о чем они говорят. Меня с невообразимой силой тянуло обратно, туда, где я была маленькой и непослушной, а рядом со мной находились мои родители.
Я почувствовала, что меня куда-то несут, но не сделала попытки сопротивляться. Пусть несут, лишь бы еще раз окунуться в омут памяти. Что-то должно быть еще, что-то, давно лишившее меня этих воспоминаний…
В себя я пришла рывком. Ни капли не удивилась тому, что нахожусь в своих покоях.
Я смотрела в потолок, полностью игнорируя Тайру, которая попыталась что-то сказать, но, видя, что я скривилась, замолкла, а после и вовсе вышла. Говорить ни с кем не хотелось.
Даже спрашивать, сколько времени я блуждала в воспоминаниях.
То, что это явно был не один день, я понимала отчетливо. Слишком огромный пласт информации был сокрыт в моем сознании и теперь бесцеремонно выдернут наружу. Я задавалась вопросом, если Корвин вспомнил все раньше меня, почему же вел себя так, будто бы ничего не случилось?
Мы оба заработали наши ментальные блоки благодаря ему! Его выходка послужила тому причиной!
И наши родители не придумали ничего лучше, чем привить мне вместо ненависти, которую я испытывала к брату, – любовь. Всепоглощающую, жертвенную, практически материнскую. А ему – послушание на грани нормального.
Теперь, пройдя через столько испытаний, я понимала, почему они поступили так, но тогда вряд ли бы добровольно на это согласилась. Вообще, будь моя воля, я бы сделала все, чтобы ничего не вспоминать. Пусть бы все оставалось так, как есть. Я Атенаис Миат, которая оказалась ритаской без памяти о прошлом, и все. Не нужны мне эти сверхспособности! Любовь к своим родителям я и так хранила, она никуда бы не делась. А вот любить Корвина с каждой минутой все тяжелее.
– Ты вот сейчас гадостей надумаешь, потом с кулаками на брата полезешь, а спустя пару дней начнешь жалеть о содеянном, – словно бы не ко мне обращаясь, проговорила Медок. – Я соглашусь, что хорошую затрещину он заслужил, однако и у него были причины.
– Я сейчас правильно понимаю, что все дни, когда я сопротивлялась силе деда и его желанию снять мой блок, Корвин плакался в твой мех, рассказывая, что он, бедный и несчастный, был недопонят родителями и мной?
– Ты слишком утрируешь, – фыркнул зверек. – И да, я узнала обо всем, так сказать, от первого лица. Не только же ему заниматься сбором информации.
– Что-то я уже не уверена, что ты моя питка…
– Атенаис, не моя вина, что вы с Корвином связаны куда сильнее, чем это кажется на первый взгляд.
Я сделала вид, что не заметила явного подхалимажа.