Сам скажешь, когда захочешь. А пока ты будешь спать. Эррин дал зелье для хорошего сна».
«Опять возьмешь меня под крылышко?» – с этим я еще готов был смириться.
– Нет, – ответила она, снова обернувшись человеком (между прочим, я стукнулся затылком, когда Кьярра меня выпустила). – Тогда я не услышу, если тебе будет плохо. А когда почувствую, может быть поздно. Я буду смотреть за тобой и за костром.
«Отлично, я окажусь меж двух огней», – ухмыльнулся я, прежде чем покорно проглотить зелье. Горло обожгло, в голове мгновенно зашумело, и ответа Кьярры я уже не слышал – отключился…
Вообще-то я полагал, что целитель должен был передать для меня зелье сна без сновидений, но не тут-то было. Хорошо еще, не кошмары мерещились, вовсе даже наоборот: что-то неопределенное, но до крайности приятное, теплое и… «нет слов», по выражению Кьярры.
Главное, на этот раз я очнулся бодрым, полным сил (ну, насколько было возможно) и чудовищно голодным. Собственно, потому и проснулся, что учуял запах: Кьярра жарила на костре добычу и выглядела заправской доисторической женщиной, какими их описывают сочинители – волосы дыбом, лицо опять в саже, из одежды – одна рубашка, и та драная. Лучше бы, конечно, это была чья-нибудь шкура, но по здравом размышлении я передумал – плохо выделанные, они воняют.
– Что ты со мной сделала? – спросил я прежде, чем вспомнил, что осип. Однако голос вернулся.
– Ничего, – пожала плечами Кьярра и посмотрела на меня через плечо. – Смотрела, как ты спишь. Немножко грела.
Я сел и ощупал себя. Ребра ныли, как будто я угодил в объятия к какому-нибудь костолому, но вроде были целы. Вчера, к слову, ничего подобного не наблюдалось. Или не вчера, я затруднялся определить, сколько прошло времени. Синяков тоже хватало, но это пустяки…
– Точно ничего? – с подозрением переспросил я. – Значит, зелье подействовало. Там, наверно, не только снотворное было?
– Наверно, – согласилась Кьярра. Она была как-то подозрительно тиха, и это настораживало. – Держи!
Я поблагодарил ее кивком и какое-то время мог думать только о еде. Потом, правда, до меня дошло, что я держу кусок только что с огня голыми руками и… Нет, горячо, конечно, но это не шло ни в какое сравнение с обычными моими ощущениями. И Кьярра вчера не жглась, вспомнил я, она была очень теплой, не более того.
Вот тут-то я и заподозрил неладное… Пользуясь тем, что Кьярра отвернулась, я поднял руку, попытался поймать ветерок, благо сквозняков в пещере хватало, но… Тщетно. То есть я ощущал холодок на пальцах, но не чувствовал его, как прежде. Не мог ощутить, откуда прилетел этот ветер, куда направляется, не мог ухватить его, как прежде…
В книгах пишут: «Страшная догадка пронзила его».