В мир фантастики Вилионе, где души могут приходить обратно после смерти, дух-привратник пытается открыть замок, захваченный темными силами. Ваш герой неожиданно предложил заплатить золотом, и мутное лицо в ответ широко улыбнулось. Теперь они должны договориться о цене жизни своего нового союзника....
Подземелья не успевали регенерировать свою оболочку. В результате чего Ворчунья проникала внутрь и возвращалась довольная и более материальная, хвастаясь мне каждый раз, какими новыми системами она прибарахлилась.
Проблема появилась с последним великим подземельем. Ну или с первым, смотря, по какой стороне считать, куда мы попали. А именно — с пирамидой Шараджа. Я стоял перед входом и чесал репу.
У меня была договорённость с Хозяином на призыв его один раз, и то, что внутрь я к нему не приду. И вроде как мы на одной стороне, но нарушать договорённость я не хотел.
— А хорошо здесь, — сказал я. — Спокойно.
От этой моей фразы раздался нервный смешок у Ворчуньи.
— Спокойно? Меньше, чем через сутки этот мир может быть уничтожен.
— Ага, — согласился я, — но прямо сейчас хорошо и спокойно, — я покосился в бок. — Ну, если игнорировать Выпендрёжницу.
Потоки панических сообщений от локальной Системы мира Виллион, честно говоря, утомили. Хорошо, что интерфейс позволял их сбросить в сторону. Она буквально каждую минуту орала и голосила, как всё плохо, как все умрут, и вообще мир — говно. Ну, последнее она не говорила, это я таким образом её посыл конкретизировал.
— Выпендрёжница поломалась? — уточнил я.
— Да, её переклинило, — сказала Ворчунья.
— Ей можно как-то помочь?
— Зачем это? — подозрительно посмотрела на меня Ворчунья. И, кажется, немного ревниво.
— Ну, не чужая она нам. Помогла всё-таки.
— Мы поможем тем, что уничтожим Мировинга. Тогда она придёт в себя, — рассудительно ответила Ворчунья.
— Тоже правильно, — я глубоко вздохнул. — А ты знаешь, подруга, я всегда мечтал о таком мире.
— Да ты анархист, Макс?
— Не, не настолько, — рассмеялся я. — Порядок должен быть. Но сильные — это сильные, они должны защищать слабых. Добро — это добро. Зло — зло. Ну, короче, ты поняла.
— Ничего я не поняла, — рассмеялась Ворчунья. — Но я думаю, что у нас ещё будет время поговорить на эту тему. После того как мы уничтожим главное зло этого мира.
— Согласен, — кивнул я.
