Избранный — это дьявольская история о тайных войнах между вампирами и людьми, где каждый шаг может быть последним. В мире, где мстить стало привычкой героев Братства Черного Кинжала, а Древний Язык ускользает из памяти, герой найдет нечто большее, чем просто защитник своего вида — он станет самим избранным....
Общество Лессенинг рассыпалось на части, но Омега никуда не денется, если, конечно, его не сместит кто-то, превосходящий по силе… и это работа Бутча, согласно пророчеству о Разрушителе: после стольких лет сражений конец был близок… и Братству нужно вернуться к своему основному занятию — истреблению истинного врага расы.
А не отвлекаться на отряд неудачников, и без того убогих.
И в этом вопросе именно Ви принимать ответственное решение.
Время разобраться с этой проблемой, да.
Подняв пистолет, он вышел из-за дерева.
Глава 18
Лейла накрыла собой обнаженное, обмороженное тело Кора, отчаянно желая согреть его, вытащить из леса, накормить и напоить. Он еще жив? Как он смог прожить хоть час в таком состоянии, не то, что целый день? Дражайшая Дева-Летописеца, он не просто замерз до дрожи, его торс, руки и ноги застыли, он превратился в неподвижную статую, а покрытое бородой лицо было искажено от страданий.
— Нам нужно вытащить тебя отсюда, — сказала она нетерпеливо. — Ты можешь взять мою вену, а когда мы окажемся в безопасности, мы… я не знаю, мы поговорим с ними или…
Внезапно она вспомнила слова Вишеса о том, что Кор оставил ключ от ворот, когда бежал из Гробницы.
— Лейла. — Слабый голос Кора не терпел возражений. — Лейла, посмотри на меня…
Она покачала головой, отстранившись от него.
— Сейчас не время! Ты умрешь от холода…
— Ш-ш.
— Прошу, возьми мою вену? Умоляю…
— Все хорошо, я умру на твоих руках. Благословенная смерть, я ее не заслуживаю. — Вопреки всякой логике его посеревшие губы изогнулись в улыбке. — И я должен сказать тебе кое-что…
— Ты не умрешь. Я не позволю…
— Я люблю тебя.
В ее горле застряло дыхание.
— Что..?
В его предсмертной улыбке она увидела томление. Нет, скорее, это было поклонение.
"— Всем своим черным и очерствевшим сердцем, я люблю тебя, моя женщина. Я не стою земли под твоими ногами, не заслуживаю вдыхать твой аромат, недостоин дара твоей крови, но я… я бесконечно благодарен за те перемены, что ты вызвала во мне. Ты спасла меня, и единственное, что сильнее моей любви — моя признательность к тебе.
Он говорил торопливо и на Древнем Языке, словно чувствовал, что время на исходе.
— Я обрел покой, и я люблю тебя, Лейла.
