Хорошо чувствовать себя целым.
Хорошо предложить себя открыто и без страха женщине, которую он любил всем своим существом.
Кор нахмурился. Боги, разве способен он оставить Лейлу? Но такова судьба, и как бы он не изменился в лучшую сторону, на какую бы благостную тропу ни ступил… невозможно стереть прошлое или деяния, за которые он должен заплатить. Ничто не исправит этого.
На самом деле, он всегда будет недостоин ее. Он бы уехал по своей воле, даже без вынужденной депортации.
И сейчас они должны сделать отведенные им мгновения значимыми.
На всю жизнь.
Глава 32
Следующим вечером, когда ночь опустилась на Колдвелл, Блэй попытался выбраться на заднее крыльцо, чтобы сделать первую затяжку после пробуждения. Начало было идеальным: кружка «ЙЕТИ» с кофе «Данкин Донатс», купленного он-лайн и сваренного его мамэн, и пачка «Данхиллс»… которую он уже распределил, ведь осталось всего шесть штук. На нем также была парка из «Патагонии» с таким количеством пуха, сколько не наберется во всех подушках в родительском доме.
Да, план был хороший. Кофеин и никотин жизненно необходимы, если за день проспал не больше пятнадцати минут и не хочешь бросаться на окружающих.
В чем проблема? Когда он попытался открыть дверь, пришлось навалиться плечом на панель.
А потом ему в лицо устремился шквал снега.
Отшатнувшись, он выругался и закрыл дверь.
— Срань Господня, это ад какой-то…"
"Из кухни донесся громкий шум, от чего-то вроде сковородки из нержавеющей стали или, может, противня, по крайней мере, судя по звону цимбал[79].
— Мам?
Забыв про никотиновый допинг, Блэй бросился в кухню…
… и обнаружил мамэн на полу перед плитой, ее лодыжка была изогнута под неестественным углом, ореховый рулет, который она собиралась поставить в духовку был на плитке, а форма, в которой он лежал, — в трех футах от нее.
Избавившись от кофе и пачки сигарет, Блэй бросился к маме, опустившись на колени рядом с ней.
— Мамэн? Ты ударилась головой? Что произошло?
Лирик села, морщась, опершись руками на локти.
— Я просто хотела поставить рулет в духовку до того, как твой отец спустится на Первую Трапезу.
— Как голова, ты не ударилась? — Блэй смахнул ее волосы в сторону, молясь о том, чтобы не обнаружить там кровь. — Сколько пальцев ты видишь?
Она отмахнулась от его руки.
— Блэй, я в порядке. Ради всего святого, не ударялась я головой.
Он сел на пятки. Женщина была в ее привычных мом-джинсах, вишневом свитере и белой водолазке, и в таком наряде она выглядела как нечто среднее между женой Санты и Миссис Тейлор из «Большого ремонта»[80]. И, казалось, она была в порядке, взгляд — осознанный, цвет лица — здоровый, и ей скорее было стыдно, чем больно.
— Блэй, я просто поскользнулась на коврике. Я в порядке.
— Хорошо, ведь в таком случае я могу покричать на тебя.