Она смежила веки, подняла колени… и развела их в стороны, сражая его своим видом.
— Что ты хочешь сделать со мной? — протянула она. — Ты хочешь поцеловать меня сюда?
Она поднесла изящную ручку к своему горлу. Когда он кивнул, словно болванчик, она улыбнулась.
— Или сюда..?
Сейчас ее пальцы скользнули по ключице, и Кор снова кивнул.
— Может… здесь?
Лейла потерла сосок, и он стиснул зубы так сильно, что хрустнула челюсть.
— Здесь, воин? Ты бы поцеловал меня сюда.
Она поигралась с соском, ущипнула его, зашипев при этом, а потом растерла, словно успокаивая боль. Затем ее вторая рука спустилась по животу.
— А если… здесь? — прошептала женщина, поглаживая самую вершину своего лона.
Из него вырвалось рычание, и Кор выдохнул:
— Да. Именно здесь.
— Что бы ты сделал своим ртом? — Она обвела пальцем свою плоть. — Или… нет, ты бы использовал язык, ведь так, воин? Свой язык…
Лейла охнула, прикоснувшись к себе, наклонив голову, она не сводила с него глаз, очевидно, отдаваясь во власть ощущений.
— Ты бы прикоснулся своим языком вот здесь…
Кор бросился на нее, двигаясь так быстро, что даже не успел подумать об этом. И он был груб, оттолкнув ее руки с дороги, накрыв ее лоно своим ртом, взяв то, что он так жаждал, чем она дразнила его.
Сейчас именно она раскинула руки, пытаясь сохранить свою позу. Но ему было все равно. Он дернул Лейлу вниз, укладывая спиной на плитку, руками обхватил внутреннюю сторону ее бедер и распластал перед собой, словно бабочку, проникая в нее языком, поедая ее.
Она сильно кончила напротив его лица, до боли вцепившись руками в его волосы. Ему было плевать. Кор хотел одного — войти в нее, заставить выкрикивать его имя, отметить своими губами и языком.
И этого было мало.
Хотя ее тело пронзила волна удовольствия, грудь рванула вверх, плечи наоборот уперлись в плитку, а кожа в тусклом освещении блестела благодаря воде… ему было мало."
"Кор забрался на нее и вошел до упора, впившись пальцами в ее бедренные косточки и удерживая таз на месте, вбиваясь в Лейлу. Ее груди покачивались из стороны в сторону, зубы стучали друг о друга, руки метались по сторонам. Но ее глаза пылали, когда животное внутри него подчиняло животное в ней.
В последнее мгновение он вышел, поднялся над Лейлой, загораживая плечами потоки воды. Обхватив эрекцию, с собой он был еще грубее, чем с ней, он судорожно сжимал член, провоцируя разрядку.
Покрывая Лейлу своим семенем.
Связанный мужчина метил ее, таков обычай, чтобы любой мужчина в ее присутствии понимал, что подходить к ней можно лишь на свой страх и риск.
Она принадлежала другому.
Не как собственность. Но как слишком большая драгоценность, чтобы другие осмелились играть с ней.