Избранный — это дьявольская история о тайных войнах между вампирами и людьми, где каждый шаг может быть последним. В мире, где мстить стало привычкой героев Братства Черного Кинжала, а Древний Язык ускользает из памяти, герой найдет нечто большее, чем просто защитник своего вида — он станет самим избранным....
Но еще большая его часть осталась в той спальне, он пытался по крупицам собрать воспоминания о белом пятне, когда раскаленная добела ярость взяла контроль над его телом.
Господи… он действительно стрелял в особняке? В комнате, где находились его дети…
— Куин.
Он посмотрел через всю комнату на Блэя, который застыл в дверном проеме, прищурившись и стиснув зубы.
Мужчина прокашлялся.
— Проясним ситуацию: я никогда не забуду то, что ты сказал. И так же то, как ты выглядел с пистолетом в руке.
— Один такой будешь, — пробормотал Куин.
— В смысле?
— Я ничего не помню.
— Ну, ни хрена себе отговорка. — Блэй указал в него пальцем. — Ты не оправдаешь тот хаос, заявив, что ни черта не помнишь.
— Я не собираюсь это обсуждать.
— Значит, нам больше нечего сказать друг другу.
Блэй просто смотрел на него, и Куин покачал головой.
— Слушай, без обид, но сейчас я могу думать только о своих детях. Лейла оказалась не той, кем я ее считал, и она…
— К твоему сведению, ты только что сказал мне, что я — им не отец.
Какое-то смутное эхо из глубин его подсознания прорвалось сквозь ярость, все еще пылающую в нем. Но он не смог ухватиться за эту ниточку. Он хотел одного — вернуться в ту спальню, забрать своих детей и уйти. Неважно куда, главное…
Блэй выругался.
— Не жди меня.
А потом Куин остался один.
Фантастика. Вдобавок ко всему его отношения полетели в унитаз.
Наклонившись набок, Куин выглянул из дверного проема, но лишь для того, чтобы выяснить, остался ли кто-нибудь из Братьев в коридоре со статуями. Да, там паслось стадо воинов… но, да ладно, будто кто-то из них мог уйти? Даже если Роф лично прогнал их?
Они, скорее всего, улягутся спать на пороге спальни, чтобы защитить женщину, которая этого не заслуживала…
В следующее мгновение Куин увидел в своей руке лампу, и он держал замену пресловутой китайской вазе так, словно был питчером ГЛБ[20].
Он напоминал монстра, его словно пропустили через жернова ночного кошмара, лицо было напряжено, как его кулаки, черты исказились настолько, что он едва узнавал себя.
