В темном лесу с хрустом прогибалась смерть. Ухая трава и две курицы — тощие, как будто ощипанные, исследовали его. Пыль обволакивала все: деревья застыли в тени, а небо наливалось кровавым оттенком. Эти места казались священными, но словно вымерла природа вокруг них.
Я несколько неуверенно встал на ноги.
А Геррик, положив меч на столик, поднес к лицу обе ладони уже знакомым мне жестом, и сказал в синеватый туман, который вдруг затянул их внутреннюю поверхность:
– Объявляется всем!.. Я – Геррик Беттофол Старший, из Дома Герриков, наследственный лорд Алломара, чье право подтверждено вечным Законом, член Императорского Совета, имеющий полный голос, владетель Гискарских гор и озера Натайико, объявляю для всеобщего сведения…
Дальнейших слов я не слышал. У меня, как на сдвинувшейся карусели, поплыла голова и, чтобы не упасть, я был вынужден схватиться за ближайшую стенку.
Тут же бухнула дверь на лестницу, послышались торопливые шаги в коридоре, и в комнату ворвалась Алиса, разъяренная, как фурия.
– Что ты наделал?!.
– Я посвятил его, – тихо, но с громадным достоинством сообщил Геррик.
– Ты прокричал об этом во всех Домах мира!..
– Таковы Законы, и я не вправе их изменить. О посвящении должно быть объявлено.
– Геррик! Геррик!..
– Ты знаешь это не хуже меня.
Алиса разжала пальцы, и сумка, откуда высовывались молочные упаковки, шмякнулась на пол.
– Тенто тоже услышит твой голос, – безнадежно сказала она.
– Пусть слышит…
– Геррик! Геррик!.. Что ты наделал!..
И тут Геррик показал, что он действительно лорд и глава Дома. Он вздернул угловатый костяной подбородок и посмотрел на Алису, точно из неимоверной дали.
– Я сделал то, что должен был сделать, – холодно сказал он. – А теперь ты сделай то, что по законам нашего Дома должна сделать женщина!
Алиса молчала.
– Ну?
В голосе звякнул металл.
Тогда Алиса обернулась ко мне и склонила голову.
– Приветствую тебя, отныне сражающийся… – негромко сказала она.
Ресницы ее подрагивали.
Так я стал воином.
А другое событие, еще более неожиданное, чем первое, произошло ближе к вечеру. После церемонии посвящения меня почему-то охватил приступ отупляющей слабости – пришлось лечь и провести почти три часа в постели. У меня по-прежнему плыла голова, а в груди вместо сердца была какая-то намокшая вата.
Кстати, Геррик находил это вполне естественным.
– Так и должно быть, – успокоил он меня, на мгновение прикоснувшись ко лбу. – Посвящение захватывает человека полностью. Зато потом у тебя будет прилив сил.
Правда, пока что прилив сил был лишь у него самого. Он как будто преисполнился энергией, не позволяющей ни на секунду оставаться в покое. Быстро ходил по квартире, брал и сразу же клал на место разные вещи. Включил телевизор и тут же, поморщившись, вновь его выключил.
