Близнецы Литвиновы готовятся к переезду в Америку: мальчишки застыли от восторга, а мама взяла себя в напряг. Но как только дело доходит до формальных документов, начинается адский поиск паспортных данных и справок. Драматичный юношеский кризис на фоне будничной документалистики создает живописную атмосферу динамично развивающейся семьи....
Внимательно смотрела в объектив – и улыбалась. Насмешливо, едко.
– Что ей тут надо? – возмущенно пробормотал Манол.
Вновь нажал на воспроизведение, нахмурился еще больше – однако ничего интересного не последовало. Дама медленно, с достоинством, обернулась – и двинула прочь.
Манол вздохнул облегченно, молвил:
– Обычная зевака. Ничего плохого не делала. Потому в конторе тревогу и не подняли.
– Да… – с трудом выдохнула я.
Я ничего не стала говорить болгарину.
Но тетку, что насмешливо мне улыбалась, я узнала сразу.
* * *Мой любовник снял трубку на втором гудке.
Я не стала тратить время на table talk – бухнула сразу:
– Макс. Твоя жена здесь.
Пауза. Кашлянул. Наконец произнес – а голос фальшивый-фальшивый:
– Ты уверена, Юночка?
Я перебила, заорала в ответ:
– Это ты очки носишь, а у меня зрение в порядке! Она под забором стояла и прямо в видеокамеру пялилась!
– Вот чертова баба! – устало выдохнул он.
– Ты, я смотрю, и не удивился. Значит, знал? Знал, да?!
– Нет, Юна, что ты! – горячо возразил он.
– Ну удружил! Ну спасибо! Обещал мне: милое, райское, безопасное место! И вообще клялся, что твоя жена про нас не в курсе!
– Она правда была не в курсе. Очень долго, – раздраженно пробормотал Макс. – А совсем недавно нас выследила. Узнала, что у меня дочь. Ну, и понесло ее…
– Извиняйся. Падай в ноги. Моли о пощаде. Или разводись, – перечислила варианты я.
– Да ничего она не слушает… – заблеял Макс.
– Слушай, не надо оправдываться, – перебила я. – Мне плевать, как ты будешь разбираться со своей женой. Скажи, что делать нам?!
– А что тут можно сделать? Не обращай внимания. Потерпи. В вашу крепость она все равно не проберется, – жалобно произнес Макс.
– То есть ты предлагаешь мне забаррикадироваться и держать осаду, – саркастически произнесла я. – Нет уж, мой милый, спасибо. Я возвращаюсь домой.
Хвала моему не слишком щедрому любовнику – он не стал упрекать, что стоимость аренды не возвращается. Лишь вздохнул горько:
– А как же море? Ты написала заявление до сентября, у Маришки каникулы, для ее астмы юг очень полезен…
– Спасибо, но мы лучше в Москве.
