Близнецы Литвиновы готовятся к переезду в Америку: мальчишки застыли от восторга, а мама взяла себя в напряг. Но как только дело доходит до формальных документов, начинается адский поиск паспортных данных и справок. Драматичный юношеский кризис на фоне будничной документалистики создает живописную атмосферу динамично развивающейся семьи....
Лучше поверить доктору Споку (Кнопка цитировала), что дети – создания живучие, постоянно трястись над ними вовсе не надо. И попробовать справиться своими силами."
"…Нина Васильевна рожала хотя и по дорогому контракту, но в клинике солидной, старорежимной. В отделение, где лежали больные с кардиопатологией, посетителей не пускали. Передачки принимали, как в советских фильмах, – через нянечку.
– Но на выписку я договорюсь, чтоб ты в палату поднялся, – щебетала по телефону жена. – А то у меня столько вещей скопилось – сама никак не унесу.
Томский слышал в трубке мяукающие, животные звуки и отчаянно трусил. Нет, это происходит не с ним. Просто быть не может, что он – гений, изгой – стал отцом. Обязан теперь быть для дочки примером, а для жены опорой.
Но через неделю неизбежное приперло к стенке: Кнопке с дочкой назначили выписку. Михаил (хотя понимал, что ведет себя несерьезно) даже Севе звонил: вдруг тот поможет, из Америки пораньше вернется?
Однако Акимов расхохотался:
– Нет, друг, не могу никак! Тут в твою новую игрушку сразу несколько корпораций вцепились.
Ничего не оставалось – поехал в роддом один. Но когда поднялся в кардиологию – палата номер тридцать один, как Кнопка и говорила, – его встретило пустое помещение. Даже белья на постели не имелось, пахло хлоркой, а нянечка с недовольным лицом намывала пол – на нем то ли кровь, то ли рвота.
Заметила Томского, сразу голову в плечи, отступает бочком, бормочет:
– Сейчас, сейчас… я доктора позову.
Михаил увидел: окно распахнуто, шестой этаж. А Кнопка что-то читала ему вечерами про амок, послеродовую депрессию – внезапную и беспощадную.
…Врач едва бросил взгляд на его побелевшее лицо – сразу заорал:
– Спокойно! Все хорошо. Она жива. Все под контролем.
И повторил раз пять, прежде чем Томский понял: Нина приболела. Совсем немножко. Острое нарушение сердечного ритма. С ее диагнозом – обычное дело.
– Сами понимаете: выписка, нервы. А ей волноваться нельзя.
– Где она? – Михаил едва удержался, чтобы не ухватить врача за грудки.
Доктор умело отступил, молвил спокойно:
– В реанимации, отдыхает под капельницей. Но долго держать не будем – койко-места на вес золота. Понаблюдаем пару денечков и отпустим. – Улыбнулся лукаво: – А дочку можете забирать.
– Не понял?
– У родильницы проблемы, но у ребенка никаких патологий нет. Так что девочку вашу уже пеленают.
