Она была Искрой Императора, сосудом его магии и матерью его наследника. Но любовь оказалась опаснее драконьего пламени. Изгнанная и преданная, героиня должна выжить в мире, где ее кровь — ценнейший приз, а прошлое готово вернуться, чтобы поглотить ее с головой.
Да только партнеры по бизнесу не являются в чувственных и откровенных снах, у партнеров по бизнесу не хочется пересчитать кубики на идеальном прессе, пальцами или губами, их не хочется пригласить к себе в спальню вовсе не для разговоров, и не только в спальню, кабинет бы тоже подошел…
Проклятый Натаниэль! Он словно сжег во мне какой-то предохранитель!
Не знай я императора как облупленного, всей их истории с Альви и Анастой (и не только Анастой, там девиц было целый дворец!), я бы, наверное, поддалась и магии искры, и очарованию дракона. Потому что помимо того, что он был слеплен как греческий бог, Натаниэль меня слушал и слышал в бизнесе: как партнер он оказался замечательным. Ладил с детьми, заботился обо мне, защищал. Только совсем бесчувственная железная женщина такое бы не оценила. Я не была бесчувственной и железной точно. Какая тут бесчувственность, если тело горит огнем, стоит только вспомнить, как я цеплялась пальцами за сильные, будто стальные плечи мужа, а от его поцелуев кружилась голова, как в какой-нибудь мелодраме.
И что теперь с этим делать? Поддаться наваждению? Я молодая, здоровая женщина, у меня есть телесные потребности. Наверное. Доктор Вайт вообще настоятельно рекомендовал свои потребности не игнорировать, вроде как это только укрепляет во мне пламя. Но я тогда мысленно закатила глаза. Помимо молодости и здоровья, у меня есть мозги. И мозги как раз подсказывали мне, что я для Натаниэля приз, приятный бонус, следующая его победа.
Я не сомневалась, что супруг действительно мной увлекся, не Альви, а мной настоящей. Потому что тело телом, но в людях и драконах нас привлекает личность. И отталкивает тоже.
Но что будет, когда он меня получит? Я была не настолько наивна, как моя предшественница, которая верила в «долго и счастливо». Не привыкший ни в чем себе отказывать император заберет свой приз, а после…"
"Смогу ли я отнестись к этому спокойно? Простить, отпустить, когда он станет изменять уже не Альви, а лично мне? Остаться в Лавуле такой же изгнанницей, только уже с разбитым сердцем? Внутри все полыхнуло костром, стоило об этом задуматься! Я уже раз обожглась о такое пламя в своей прошлой жизни, больше не хочу. Либо навсегда, либо никогда.
— Мне нужно в нем разочароваться, — прошептала я своему отражению.
— Что? — переспросила Ханна.
— Мысли вслух, — улыбнулась я. — Урсула закончила твое бальное платье?
Щеки помощницы ярко вспыхнули.
— Почти. Но я по-прежнему не уверена, что мое присутствие там будет уместным, Альви.
