Она была Искрой Императора, сосудом его магии и матерью его наследника. Но любовь оказалась опаснее драконьего пламени. Изгнанная и преданная, героиня должна выжить в мире, где ее кровь — ценнейший приз, а прошлое готово вернуться, чтобы поглотить ее с головой.
— Да я тебя сейчас… — донеслось, когда я влетела на пышущую жаром территорию Жюльены. Она как раз замахнулась половником на пытающегося проскользнуть к выходу Пита.
— Стой! — крикнула я, но повариха даже не подумала остановиться.
Половник устремился на голову ребенка, я инстинктивно вскинула руку, понимая, что не успею его защитить, и с моих пальцев привычно уже сорвалась искра. Она впечаталась Жульене в руку. Со звуком «п-ш-ш-ш», сверкнула и растаяла, подкинув половник ввысь. Под ошалелым взглядом хозяйки замковой кухни он улетел под потолок, перевернулся и по закону бумеранга вернулся на место. Шмякнулся аккурат на ее голову, раздалось смачное «дзы-ы-ын-нь!» Ханна ахнула, у поварихи закатились глаза, и она грузно рухнула на пол."
"Я словно к месту приросла, а в себя пришла от звонкого заливистого смеха. Схватившись за живот, Пит смотрел на валявшихся рядом Жульену с половником и хохотал до слез.
2
Кажется, меня даже появление Кристофа из морских глубин в драконьем образе шокировало меньше, чем членовредительство Жульены. В прежней жизни я считала себя более цивилизованной женщиной, а в этой то дракону на штаны ужин верну, то повариху половником тресну… Ладно, в случае с Жульеной вина была не моя. Это все магия! Между прочим, императорская. Да и не била я никого, это она хотела стукнуть ребенку. Не просто стукнуть: Питу шесть, вряд ли бы его голова выдержала такой удар, который не выдержал даже череп поварихи в поварском колпаке.
К Жульене я подходила с опаской: вдруг я действительно ее зашибла? Хотя и понимала, что не я, а скорее карма. Пришлось опуститься на пол рядом с поварихой и приложить два пальца к ее массивной шее. Несмотря на всю нелюбовь к этой женщине, у меня вырвался облегченный вздох, когда я почувствовала уверенное сердцебиение, отдающее в руку.
— Она жива, просто без сознания, — сообщила я Ханне и попросила: — Пошли Арчи за доктором Вайтом. Немедленно.
— Да что с ней, с жабой, будет? — воскликнул мальчик. — Полежит и поднимется. Снова будет квакать!
— Как ты можешь… — Судя по виду Ханны, она сама собиралась надрать мальчишке уши, и я даже догадывалась, что не из-за Жульены. Повариху мало кто любил, кажется, ее даже Беркинсон просто терпел, поэтому она вряд ли сочувствовала Жульене, которую догнал эффект бумеранга. Но моя помощница прекрасно знала, что я не просто так скрываю свою магию и почему, а теперь, благодаря моей же неосторожности, эта тайна под угрозой.
— Ханна, пошли за доктором, — перебила я девушку.
