Она была Искрой Императора, сосудом его магии и матерью его наследника. Но любовь оказалась опаснее драконьего пламени. Изгнанная и преданная, героиня должна выжить в мире, где ее кровь — ценнейший приз, а прошлое готово вернуться, чтобы поглотить ее с головой.
— Нам надо узнать, все ли хорошо с Жульеной и оказать ей первую помощь. Травмы головы могут быть очень опасными. Человек от такого удара может и не очнуться.
Ханна поспешно убежала за помощью, а я вздохнула. Что теперь делать? Разве что радоваться, что Жульена и Пит были одни на кухне, когда я успела вмешаться. Иначе посвященных в мою тайну стало бы больше. Но, честно признаться, именно они были последними людьми, с которыми я бы ею поделилась. После Беркинсона, конечно же.
Стоило Ханне скрыться, как мальчишка подскочил ко мне, весело сверкая глазами и размахивая кулаками, будто боксировал невидимую грушу.
— Как вы ее, Альви! — воскликнул он с энтузиазмом, присущим только детям его возраста. Мальчишке было все равно, что жаба, что повариха. Впрочем, возможно земноводные нравились ему даже больше Жульены. — Магией! Магией! А что еще можете?
— Пит, — я оглянулась на дверь и, понизив голос, серьезно посмотрела на мальчика, — моя магия — это самый секретный секрет Лавуаля.
— Но вы же ей обладаете, — выпятив губу, возразил ребенок. — Вы Искра императора. Это не тайна. И Ханна знает. Она не удивилась!
Какой глазастый!
Не поднимаясь с пола — так наши с мальчиком глаза были на одном уровне, я взяла его маленькие ладони в свои руки.
— Тем не менее я не имею права ей пользоваться. Если кто-то узнает…
— Вас накажут? — подсказал Пит.
— Хуже, — вздохнула я. — У меня ее заберут раньше времени, и я больше не смогу никого защитить. Поэтому, пожалуйста, никому не рассказывай о случившемся. Совсем никому.
Я успела узнать Пита, можно было не удивляться, что на следующий день о моем секрете будет знать весь Лавуаль. Меня еще и героиней выставят, но это будет означать, что я солгала мужу, чему он точно не обрадуется, когда до него долетят подобные новости.
Глаза мальчика расширились, он растерянно закусил губу. Кажется, мне удалось найти правильные слова, потому что после недолгих раздумий он все-таки кивнул.
— Я никому не расскажу, Альви, — пообещал Пит, клятвенно приложив ладошку к груди. — Ни в приюте, ни в Лавуале.
Правда, он тут же посмотрел на Жульену и забавно скривился:
— Но что делать с ней? Добьем ее?
— Ни в коем случае, — серьезно отрезала я, несмотря даже на то, что это была шутка. — Чему вас учат в приюте?
— Поддерживать друг друга, — без запинки ответил ребенок.
— Вот и поддержи меня, — попросила я.
— Только если расскажете, что еще умеете, — решил поторговаться этот мелкий шантажист.
