Но каково же было ее изумление, когда вместо колкостей он признался в причине своего бездействия.
– Я струсил.
Адалина замерла на месте, сжимая пальцами подол длинного платья.
Тристан тоже остановился и посмотрел на нее через плечо.
– Что такое, дорогуша? Ждала драматичной истории о несчастной любви?
– Не ожидала такой ошеломительной откровенности.
– Мы уже достаточно знаем друг о друге, и мне нет смысла рисоваться перед тобой, – язвительно бросил Тристан. – Я был молод и глуп. Труслив и эгоистичен. Меня до трясучки пугали собственные чувства, сильные и необузданные. Я никогда ни к кому такого не испытывал. Потом еще больше испугался того, что влюбился в хрупкую, нежную искреннюю девушку и своим признанием лишь запятнаю ее честь. К тому же она была кузиной моего брата, с которым у меня и так отношения не ладились.
– Я думала, вы с принцем Рэндаллом близки, – удивилась Адалина.
– Это сейчас. Тогда он меня на дух не переносил. Совру, если скажу, что незаслуженно. Я с самого детства вел себя с ним как последний негодяй. Он дико раздражал меня своей праведностью, хотя это не изменилось.
– Леди Джоанна так и не узнала о твоих чувствах? – Адалина вновь зашагала к изгороди впереди.
Тристан, поджав губы, покачал головой.
– Я же сказал, что был эгоистичен и глуп. Когда она пришла ко мне и почти прямо сообщила о своих чувствах, я отказал ей в очень грубой форме. Не просто отказал, а оскорбил и предложил уединиться втроем с моей любовницей.
– Какой ужас! – Адалина сморщила нос. – Надеюсь, она врезала тебе между ног?
– Впредь буду знать, что тебе такие предложения делать не стоит, – усмехнулся Тристан, но в следующий миг к нему вернулась прежняя хмурость. – Леди Джоанна и вполовину не была такой бойкой, как ты, но мои слова задели ее настолько сильно, что она отвесила мне пощечину. Хотя я заслуживал гораздо более жестокой кары. Однако самый ужасный поступок я совершил спустя три года, когда Анна почти забыла меня и собиралась замуж за моего брата, которого сумела искренне полюбить.
– Что ты сделал?
– Признался ей в любви накануне свадьбы. И подарил это. – Он выудил из-под ворота рубашки цепочку, и Адалина с трудом сохранила равнодушное выражение лица при виде знакомого медальона.
– На протяжении долгих лет я искал кучу оправданий. Убеждал себя, что отказался от чувств ради ее же блага, тешил свою совесть мыслями о том, что человек с такой дурной славой уничтожил бы ее репутацию в пух и прах, мнил себя несчастным влюбленным, который пожертвовал чувствами ради счастья любимой. Но правда была такой уродливой, что я даже себе боялся признаться.
Тристан поморщился и совсем не по-королевски сплюнул на землю, а потом устремил на Адалину взгляд, пронизывающий ее до костей.