– Тогда почему…
– Почему не переспал с тобой? Я догадывался, что ты невинна. Боялся, что в таком состоянии могу причинить тебе боль.
Адалина хотела спросить что-то еще, но Тристан заткнул ее властным поцелуем. В постели он всегда чередовал нежность и грубость, но сейчас хотел лишь залюбить это прекрасное тело до красных отметин на груди и шее, до бисеринок пота на тронутой легким загаром коже, до исступленных стонов, срывающегося дыхания и искусанных в кровь губ. Он снял с нее сорочку, коленом развел бедра и коснулся лона, заставляя Адалину выгнуться ему навстречу.
«Ты только моя». Он никогда бы не сказал это вслух, но внушал через поцелуи и дыхание, ставшее одним на двоих. Ловил губами каждый ее стон, пока она дрожала и извивалась под ним, уверенными движениями пальцев подталкивал ее к непроглядной бездне страсти, в которой плавился сам. Адалина цеплялась за него, словно хотела показать, что в эту пропасть они упадут только вместе. Он в последний раз провел языком по ее медовым губам, лизнул любимую родинку, а потом, не давая ей достичь пика наслаждения, отстранился, чтобы расстегнуть пряжку и распустить шнуровку на штанах. Адалина раздосадовано застонала и собиралась сдвинуть бедра, но Тристан уже пристроился между ними.
– Не так быстро, дорогуша, – низким требовательным тоном сказал он.
Он взял ее ладонь и положил на свой возбужденный член. Глаза Адалины заблестели, губы призывно приоткрылись, когда она сжала твердую плоть и начала медленно двигать рукой вверх-вниз.
– Вот так… хорошая девочка, – промурлыкал он и припал ртом к налитой от желания груди. Адалина издала протяжный громкий стон, который наверняка услышало полдворца. Ему нравилось, как она упивалась собственным наслаждением и не строила из себя застенчивую тихоню.
Она сильнее сжала его, и Тристан стиснул зубы на затвердевшем соске, стараясь не переходить грань и не причинять боли.
– Быстрее, – приказал он и накрыл ее ладонь своей, направляя, показывая, как ему нравится больше всего. Адалина оказалась способной и старательной ученицей; она быстро поймала темп и ритм, от которого позвоночник Тристана прошило волной удовольствия. Он уже предвкушал, скольким грязным вещам научит ее, чтобы она ублажала его жаркими ночами.
Адалина была создана для него. Длинные ноги идеально сплетались с его. Изящные руки с тонкими проворными пальцами и длинными ноготками царапали спину, оставляя красные узоры страсти. Упругая, не слишком полная грудь идеально помещалась в его ладонь, а ее гибкое стройное тело прижималось к его торсу так, будто они были двумя половинками одного целого.
Она была само совершенство.
– Трис… – жалобно проскулила она и заерзала по простыни, явно изнывая от желания.