За окном лежал рассвет, солнечные лучи медленно проникали сквозь дождевые капли на стеклах дома в Ардене. Фортис чувствовал себя зачарованным этой тихой погодой, словно мир вокруг исцелялся после знойного летнего дня. Только одна душа знала правду о его несчастье — Тристан Вейланд был живым....
Там, как и ожидал Тристан, находился тайный кармашек, который почти целиком занимал белый сверток ткани. Сердцебиение участилось от осознания того, что именно сокрыто в свертке.
Его догадки оправдались, когда он развернул ткань и обнаружил перстень невероятной красоты с красным рубином, внутри которого виднелись фиолетовые прожилки. Все это время в шкатулке лежало «Сердце Запада», которое так усердно искал Стефан и которое так боялась найти Адалина."
"Тристан долго рассматривал грани камня, думая, как лучше с ним поступить.
С этой мыслью он открыл вторую шкатулку Адалины, чтобы положить кольцо туда. Он не собирался рыться в ее личных вещах, хотя раньше не раз хотел это сделать, но лежавший сверху сложенный лист бумаги заставил его сердце сжаться.
С пожелтевшей плотной страницы на него смотрели нарисованные углем черные глаза с хитрым прищуром.
Его глаза.
Адалина рисовала его.
Осознание этого отозвалось в груди трепетом и невыразимой тоской. Тристан развернул лист и увидел свой портрет во всей красе. На нем он был изображен в миреасской одежде. В углу листа значилась дата и подпись Адалины.
Движимый неясным порывом, Тристан подвинул к себе шкатулку. Внутри лежали разные вещи, очевидно, дорогие ее сердцу. Лента для волос, мужская брошь, кольцо, письма Эмильена трехгодичной давности – это Тристан понял по отмеченным датам.
В горле встал ком, когда он нашел в шкатулке ноты мелодии, которую они совсем недавно играли вдвоем.
Грудь снова опалило огнем. Обожгло неистовым пламенем, но Тристан продолжал терзать себя, изучая содержимое шкатулки. Он нашел портреты Эстель, Эмильена, покойной матери Адалины и еще три своих портрета.
В шкатулке оставался последний лист бумаги, сложенный вчетверо. Потянувшись за ним, Тристан заметил, как дрожат его пальцы.
Еще один его портрет в профиль.
