– Иначе я уложу тебя к себе на колени, задеру платье и отшлепаю.
От его слов щеки Адалины вспыхнули, а дыхание участилось. Тристан с неприкрытым желанием любовался этим зрелищем, жалея, что они едут в карете, а не лежат в спальне.
– Еще парочка таких угроз, и я прикажу кучеру развернуться и ехать обратно во дворец. – Она положила ладонь на его колено и мучительно медленно провела по внутренней стороне бедра, двигаясь к ширинке штанов.
– Коварная демонесса, – промурлыкал он и поцеловал ее в шею, срывая с губ тихий соблазнительный стон.
Тристан и сам был близок к тому, чтобы вернуться во дворец, но они приехали к нужному месту. Он выпрыгнул из кареты, не опасаясь, что в простых одеждах кто-то признает в нем короля, и помог выбраться Адалине.
– Я могу снять повязку?
– Нет, еще немного. Держи меня за руку и ступай осторожно, тут дорога каменистая.
Адалина послушно вцепилась в его ладонь и дергала головой туда-сюда, прислушиваясь к городскому шуму. Тристан внимательно наблюдал за ней и увидел, как ее ноздри раздулись.
Она втянула носом воздух, в котором витали ароматы корицы и ванили.
– Пахнет свежей выпечкой, – сказала она, и ее губы тронула легкая улыбка.
– Мы пришли.
Тристан распустил узел у нее на затылке, и черная шелковая лента упала в траву. Адалина замерла, глядя на старый большой дуб с раскидистыми ветвями, росший на пересечении Горбатого переулка и Ракитной улицы.
– Ты… ты помнишь тот день, когда мы тут встречались? – дрогнувшим голосом спросила она, и в ее глазах заблестели слезы.
– Я помню не только тот день. – Тристан достал из-за пазухи свежую маковую булочку и протянул ей. – Можем найти свободную скамью. Или полезть на дерево.
– Правда?
– Конечно, любовь моя.
Адалина прикусила губу, хихикнула как нашкодившее дитя, что вызвало у Тристана очередную улыбку и приступ умиления, а потом побежала к дереву, придерживая подол платья. Она с ловкостью горной козочки залезла на высокую ветку.
Мимо проходили люди, но они не обращали внимания на них. На этом дереве всегда любили сидеть влюбленные парочки, пусть Адалине было уже двадцать семь лет, а Тристану – тридцать пять.
– Сможешь сам залезть или тебе нужна помощь, старичок? – с насмешкой спросила Адалина, болтая ногами в воздухе.
– Ты точно сегодня поплатишься за свою дерзость, – многозначительно произнес Тристан и взобрался на дерево следом за ней.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что помнишь не только этот день?
Адалина отщипнула от булочки небольшой кусочек.
