За окном лежал рассвет, солнечные лучи медленно проникали сквозь дождевые капли на стеклах дома в Ардене. Фортис чувствовал себя зачарованным этой тихой погодой, словно мир вокруг исцелялся после знойного летнего дня. Только одна душа знала правду о его несчастье — Тристан Вейланд был живым....
Адалина не смела поднимать взгляд. Ее грудь тяжело вздымалась, и она мысленно благодарила Тристана за свободную тунику, которая скрыла любые намеки на женскую фигуру.
– Рыдал он тоже как девка, когда его хлестали плетью за новую попытку побега, – усмехнулся Тристан, и Адалине захотелось залепить ему пощечину. С такими талантами ему впору выступать в театре.
Привратник смотрел на нее еще несколько мгновений, а потом отступил.
– Не смею вас больше задерживать, милорд. Можете проезжать. – Он свистнул стражникам у лебедки, и те начали поднимать кованые решетчатые ворота.
Тристан направился к карете, и Адалина умышлено споткнулась, едва ли не кубарем ввалившись внутрь. Когда вошел Орсон и закрыл за ними дверь, она привалилась к стене, и все ее тело обмякло от облегчения.
– Умница. – Тристан сжал ее ладонь в приободряющем жесте, когда карета дернулась с места. – Самое сложное позади. Осталось пересечь границу Аталаса, и ты будешь в безопасности.
Адалина заглянула в заднее окно и увидела отдаляющиеся высокие стены.
Глава 13"
"Путь от Аталаса до границы Ардена занял почти месяц и пролегал мимо Итириона, Сонориона и Миласа. В каждом городе Тристан и Адалина сбрасывали личины и примеряли новые так же легко, как змеи сбрасывали шкуру. В Итирионе Адалина продолжила изображать роль юноши, но уже не слуги, а подмастерья обувного мастера – Тристана. В Сонорионе они притворились супругами и даже делили в трактире одну комнату на двоих.
Орсон и Адам всегда были где-то неподалеку, чтобы защитить их в случае беды, но держались особняком. Лишь на трактах они путешествовали вчетвером.
Адалина ела простую, порой совершенно невкусную пищу, изнывала от жары, не имела возможности принимать горячую ванну по несколько дней, спала на неудобных постелях в замызганных трактирных комнатах и постоянно сохраняла бдительность, но даже при таких условиях чувствовала себя свободной и в какой-то мере счастливой.
