В Петербурге жизнь протекает как стихия — постоянный поток облитых водою и закиданных комьями жителей. Каждый день напоминает о неминуемой встрече с несправедливостью, будь то на дорогах или в самых высоких кабинетах. Изюм — это история одной семьи, которая вынуждена прятаться от этой непрерывной стихии, чтобы сохранить немного надежды и тепло....
Как-то глупо и стыдно давиться и толкаться на Голгофе, но ведь не уходить же, не приложившись? Наши паломницы предсказуемо суетятся:
— Сережа, Сережа! Сейчас твоя очередь! Что ты их пропускаешь? Они за тобой занимали!
Напираю. Оттираю Сережу. Лезу. Целую. Пытаюсь благоговеть. Ничего не чувствую, хотя и стараюсь. Не могу я благоговеть на четвереньках. Пячусь.
— Побыстрее давайте, женщина! Вы тут не одна…
Внизу, у часовни, воздвигнутой над Гробом, — плотная, длинная очередь. Вполголоса говорят на всех языках, стоит ровный гул.
— Не знаете, по одному впускают?
— Кажется, по четверо.
— Долго как.
— Людей только мучают.
— А японцы что тут делают?
— Тоже интересуются…
Группы японцев, — а может, китайцев, — дисциплинированно, как октябрята, переходят с места на место и не теряются.
— Что он сказал? Что он сказал?
— Уже закрывают, что ли?
— Почему же нас Саша не предупредил?!
— Что у них, обед?!
— Это что за безобразие?!?!— вдруг громко кричит бледный вдохновенный старик.
Саша, откуда-то взявшись, протискивается к нам и успокаивает: закрыли на пятнадцать минут, а потом опять откроют. Какая-то у них там религиозная церемония. Всех пустят.
Душно, тесно, жарко, суетно, сумрачно. В пяти метрах от меня — гробница Иисуса, ученики пришли, а камень отвален, и гробница пуста, и вот Он — во плоти, воскресший, со светлым ликом, смертию смерть поправший…
Я в гроб сойду, и в третий день восстану,
И как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты.
И стоять скучно, и ноги устали. В конце концов, Он уже воскрес, и Его там нет, а только одна пустота. Ну не откроют, так не откроют… Нет, открыли. Внутри часовни — два крошечных помещения. В первом — камень.
