Автор
В зловещем голосе женщины пытается запугать её мужа, но его молчание лишь усиливает ужас и неуверенность. Оставаясь на пороге разрыва между страхом и отчаянием, героиня действует с жестокостью, пронизанной дрожью бессилия.
Он же у нас благородный.
Сажусь за стол первой и хватаюсь за свой кофе. Громко отхлебываю остывший напиток, наплевав на правила этикета. Морщусь от горечи, растекающейся по языку. Прячу за внешним отвращением боль от сжавшихся до размеров грецкого ореха внутренностей.
Не мой. Давно не мой. Жалкая иллюзия, которой я тешила себя все эти месяцы, рассеивается как утренний туман.
— Ну что, АннетИ, как жизнь? — растянув оскал до самых ушей, наиграно щебечу я. — Как я погляжу, тебе, моя дорогая, до сих пор доставляет особое удовольствие стелиться ковриком перед моим мужем? Даже после того, как он обозначил твое место.
Испепеляющим взглядом прожигаю Баженову. Всего пару секунд назад эта гадина расстегнула свой полушубок и выставила напоказ глубокий вырез своего парадно-полетного платья.
— Да как ты? — возмущается опешившая Баженова.
— Сядь! — рявкаю я, обдавая блондинку теперь уже ледяным взглядом."
"— Каролина, поговорим наедине, — в женский диалог внезапно вклинивается Назар.
Вернув на лицо улыбку, вскидываю голову ко все еще стоящему у столика Горскому.
— Да погоди ты. Еще успеем поболтать. Впереди такой увлекательный перелет будет, ух. Жду не дождусь. А пока дай мне насладиться компанией этой прекрасной женщины и вашего сына.
Несмотря на молчание моей собеседницы, я продолжаю тараторить без остановки обо всем на свете и ни о чем конкретном. Веду себя, вероятно, не самым адекватным образом. Но мне плевать.
Зеваки за соседними столами, с любопытством следящие за разворачивающейся драмой, постепенно выдыхаются от моей болтовни и возвращаются к жеванию своей еды или бегут, очнувшись, на свой рейс.
Секундная стрелка на стене ресторана неумолимо приближает нас к вылету. Чем ближе этот злосчастный рейс, тем медленнее я говорю.
Когда диспетчер на все здание оглашает начало посадки на наш самолет, я первой вскакиваю с места.
— Ну, что Господа, в добрый путь? — хриплым голосом в последний раз весело восклицаю я.
Наш квартет вместе с уснувшим в коляске Мирославом движется в сторону выхода к трапу.
Няню, Аннет и Мирослава приглашают одними из первых на борт. Мы с Назаром остаемся топтаться в конце очереди. Молчим. То смотрим себе под ноги, медленно продвигаясь вперед, то бросаем друг на друга многозначительные взгляды.
— Ваш посадочный талон, пожалуйста.
Смотрю на широкую улыбку встречающей бортпроводницы.
В груди выжженное поле. На плечах неподъемная ноша. Я собственными руками закапываю себя в землю.
