Автор
Когда в жизнь героини врывается шокирующая правда об измене мужа, перед ней встаёт мучительный выбор: сохранить семью ради маленького сына или уйти, чтобы начать новую жизнь. Между надеждой и отчаянием, между любовью и самоуважением героиня ищет свой путь к счастью.
— Поверьте, эти вам точно захочется съесть, — весело подмигнув, бариста переключает свое внимание на следующего клиента.
Как только подношу чашечку кофе к губам, до этого момента молчавший телефон резко начинает ползать по прилавку. Вибрация нового гаджета настолько сильная, что даже ложечка звенит по керамическому блюдцу.
Даже без синхронизации знаю кому принадлежат три восьмерки в конце номера. Хочется поступить как обиженное дитя, сбросив пальцем этот вызов. Чтобы муж в очередной раз помучался в моих поисках. Но взрослая часть меня понимает, что толка в этом нет никакого0. От моих психов ни время не воротится вспять, ни Баженова с сыном не растворятся.
Наклоняю голову над дымящей чашкой и тяну носом бодрящий напиток. Я сильная, я смелая, я со всем справлюсь.
— Ты дома? — строгая интонация мужского голоса привычно царапает ухо.
— Я в ТЦ. Новый телефон забирала. — Нервно ерзаю на стуле, поймав насмешливый взгляд баристы на моей нетронутой чашке кофе.
— А со старым что?
— Разбила, — нехотя отвечаю я, в очередной раз потянувшись за оплаченным напитком.
Осторожно касаюсь губами толстого края керамической посуды и делаю маленький глоток. Как только коричневая густая жижа касается языка, мое тело непроизвольно вздрагивает. Второй вопрос мужа о телефоне пропускаю мимо ушей. Все мое внимание сосредоточено на горькой горечи, приправленной мускатной специей, которая словно песок царапает горло. Морщу нос и кривлю рот, опуская уголки губ.
— Какая гадость. — Отставляю чашку кофе как можно дальше и тянусь за сладостью, которую заботливо заранее мне предоставил бариста. Бросаю в рот большой сахарно-крахмальный кубик и начинаю быстро его жевать. Залпом выпиваю стакан воды, надеясь на скорейшее облегчение. — И как вы это пьете?
— Что происходит? Почему ты кашляешь? — голос супруга мгновенно становится обеспокоенным.
— Всё… Х-хорошо, — выдохнув после второго куска рахат-лукума, успокаиваю я Назара. — Я просто только что узнала, что турецкий кофе — это не моя история. Совсем.
— Ясно.
Пауза, повисшая в динамике, заставляет забыть о неприятном привкусе во рту. По плечам бежит неприятный озноб. Я, кажется, уже знаю, о чем хочет сказать Горский.
— Будешь поздно?
— Приходится задержаться.
— И твоя задержка никак не связана с чрезвычайной ситуацией на работе, да?
Тяжелый вздох Назара подтверждает мои догадки.
— Мир до сих пор не пришел в сознание после биопс…
Имя ребенка из уст мужа словно каменная глыба ложится на мои плечи.
