Автор
В зловещем голосе женщины пытается запугать её мужа, но его молчание лишь усиливает ужас и неуверенность. Оставаясь на пороге разрыва между страхом и отчаянием, героиня действует с жестокостью, пронизанной дрожью бессилия.
Поэтому я вместо него продолжаю начатую мысль:
— Ты не можешь полететь со мной, потому что у тебя сын. Я помню. — Вытираю губы салфеткой и резко встаю из-за стола. Стул с грохотом валится на пол, заставляя вздрогнуть даже декоративные вазочки на полках. — Я наелась. Приятного аппетита. Завтра ранний вылет, поэтому я пойду и еще раз перепроверю свои документы.
Поджив губы, стремлюсь как можно быстрее покинуть комнату.
— Каро, — муж ловит меня за запястье, когда до заветной двери остается всего два шага. — Не уходи.
"— Моя ли вина в этом? — обиженно шепчу я, одергивая руку. — Пусти.
— Веснушка, — горячие пальцы Назара касаются моей поясницы. Его подбородок касается моего плеча, а нос скользит по шее. — Не уходи.
— Мне надо проверить билеты и паспорт, — вместо шепота выходит какой-то израненный, злой всхлип.
Муж чувствует, как мое тело сотрясает от боли и слез. Он пытается прижать к себе, хочет обнять. Поддаюсь на его немые уговоры.
Замирает и он, и я.
— Ответь, — вырываясь из рук мужа, шиплю я. — Это наверняка она. Не может застегнуть мальчику подгузник или не может уговорить собственного сына съесть ложку каши.
Без оглядки бегу на второй этаж в ванную комнату. Лезу в душ, настраивая воду на максимально терпимую высокую температуру. Выдавливаю на себя невообразимое количество геля и тру мочалкой кожу до красных пятен.
Злюсь на себя, на него, на все, что творится. Здравый смысл подсказывает, что пора бежать из этого брака куда глаза глядят, но его быстро давит авторитетом та строптивая девчонка, которая пять лет назад втрескалась в мужа с первого взгляда и продолжает любить его до сих пор.
Я не могу без него, не справлюсь. Я зависима от его заботы, от его опеки, от его сильного плеча, его любви. Я же как олененок, рожденный в зоопарке, или как тигр, выращенный в неволе, не выживу без наставника в дикой природе страшного мегаполиса.
Дергаю расческой мокрые волосы, вскрикиваю от боли. Я знаю, что нельзя этого делать. Знаю и все равно продолжаю упорно чесать макушку. Лишь бы чем-то занять руки, отвлечь голову. Капли слез замерли в уголках глаз.
Справившись с волосами, я возвращаюсь в спальню. Хочу заползти под одеяло и как можно скорее уснуть. Только так боль от любви ненадолго затихает.
