Автор
В зловещем голосе женщины пытается запугать её мужа, но его молчание лишь усиливает ужас и неуверенность. Оставаясь на пороге разрыва между страхом и отчаянием, героиня действует с жестокостью, пронизанной дрожью бессилия.
Несмотря на бушующий ураган и неразбериху в ощущениях от сегодняшнего дня, я отыгрываю заученную роль до конца. Сыплю комплиментами в адрес организаторов мероприятия, спонсоров, гостей.
Глаза неустанно бегают за спины журналистов, за камеры операторов, ищут мужа. Но того нигде нет.
Когда дизайнер наконец завершает обязательную часть после показной вечеринки, я едва могу шевелить ногами. Как только переступаю порог гримёрной, мне тут же помогают снять с плеч гигантские крылья, расшнуровывают тугой корсет.
Разминаю задеревеневшие мышцы, плетусь к ближайшему свободному стулу.
Смотрю на свои окровавленные пятки, трогаю пальцами вздувшиеся водянки на мизинцах. Вздыхаю от досады и тянусь за перекисью и ватными дисками.
— И зачем вы модели каждый раз так мучитесь? Не понимаю.
— Чтобы тебе было на что поглазеть, Горский.
Заклеив пластырем проблемные участки, я хромаю к своим вещам. Бросив строгий взгляд на младшего брата Назара, жду пока тот отвернется.
И хотя модели давно привыкли переодеваться на глазах у кучи гримеров, визажистов, охраны и прочего персонала мероприятий, я не собираюсь делать того же перед родственником мужа. Это всё же как-то неправильно и странно.
— Какими судьбами ты тут, Илья? — надев футболку и штаны, я с ужасом смотрю на свое отражение. Не меньше часа придется смывать весь этот грим.
— Назар попросил отвезти тебя домой.
— А сам он куда умчался? — срываю с глаз накладные ресницы, растираю масло по губам, где намертво застыла белая помада.
— Сказал, его ждут срочные дела в офисе, — пожав плечами, делится Илья.
Младший брат мужа подмигивает проходящим моделям, в шутливой форме просит дать ему свои телефонные номера. Он не замечает, как я хватаюсь за столешницу руками от очередного приступа слабости.
В офис значит он уехал. Подлец.
Глава 4
Каролина.
— Что случилось, Каролин? — прикрутив радио, спрашивает Илья. — Ты слишком молчалива сегодня.
— Просто устала.
Открываю окно и выставляю руку на улицу. Разрезаю воздушные потоки, ставя ладонь перпендикулярно дороге. Грустно улыбаюсь. Кладу голову на локоть и закрываю глаза. Ветер приятно холодит раздраженную кожу головы, которую Гриша усердно отмывал больше получаса от укладочного геля.
— Ты что творишь, сумасшедшая? Завтра сляжешь с соплями, а мне потом брат голову оторвет. На улице давно не лето.
Илья хватает меня за левое предплечье и тянет на себя.
