Автор
В зловещем голосе женщины пытается запугать её мужа, но его молчание лишь усиливает ужас и неуверенность. Оставаясь на пороге разрыва между страхом и отчаянием, героиня действует с жестокостью, пронизанной дрожью бессилия.
Минутой ранее я отчитывал Баженову за чересчур торжественный вид и сказал, что никакого праздника и похода в ресторан, на которые Аннет рассчитывала, не будет.
— Мы просто напишем заявления и разъедемся в разные стороны. Поняла? — Сказал я и отвернулся. А через пол минуты Аннет схватила меня под локоть, якобы поскользнувшись на высоких каблуках.
Верчу в руках мобильный, продолжая раздумывать над словами жены.
До сегодняшнего дня мои будни никогда не попадали в объектив чьей-то фотокамеры. Для простого жителя страны я обычный предприниматель, коих по улицам городов ходит сотни, а то и тысячи.
Солидарен с Веснушкой. Эта «случайная» видеосъемка сто процентов кем-то подстроена. Тот же человек, полагаю, стоит и за атакой ботов на интернет-страницы Каролины.
Из раздумий меня вырывает звонкий смех Мирослава. Сын пытается в очередной раз собрать высокую башню из деревянных кубиков из нового набора, который я ему привез утром.
Видеть улыбку на его бледном лице для меня словно награда. Парень вымотан бесконечными анализами и паллиативным лечением, которое предоставляет местная онкологическая клиника.
Второй день подряд он слишком беспокойный и раздраженный. Постоянно пытается сорвать катетер-бабочку, которую ему установили на груди, для облегчения подключения капельниц.
Осталось десять дней до поездки в Германию. Надеюсь, немецкие врачи смогут помочь ему и вернуть ребенку нормальное детство.
— Молодец, Мир, — шепчу я, касаясь светлой макушки.
— Я все равно не понимаю, Назар, — Аннет возвращается в гостиную с двумя чашками кофе. — Почему ты не хочешь вместе с нами отпраздновать такое событие?
— Это формальность.
Забираю у бывшей помощницы свой напиток и ставлю его на журнальный столик.
— Для меня очень важно, что ты веришь мне.
Сбрасываю ее руку и поправляю воротник пиджака.
— Не придумывай.
— Господи, Горский. — Баженова падает в другое кресло, которое стоит напротив моего, и закатывает глаза. — Опять твоя маленькая капризуля позвонила, и ты стал чернее тучи.
