А насчёт “низко”, что я должен был сделать, по-твоему? Вывалить на тебя всё это дерьмо сразу, как только ты открыла глаза после комы?
– Не знаю, – всхлипывает она.
– Маш, я понимаю, тебе сейчас тяжело. Но… я честно старался сгладить для тебя, как мог, последствия. И… я люблю тебя. Ты ведь тоже любишь, я знаю…
Снова начинает рыдать, а я затыкаюсь.
– Я справлюсь с этим, – зло обещает она. – Буду ненавидеть…
– Маш, у нас сын. И теперь я от него точно не откажусь. И сейчас ему нужны оба родителя рядом.
– И что, ты предлагаешь мне проглотить твою измену и сделать вид, что я ничего и не вспоминала?
– Нет. У меня нет готового решения. Но я знаю точно, что люблю вас с сыном и готов бороться.
– Тогда бороться тебе придётся со мной! Потому что я тебя никогда не прощу! – шипит как кошка и выскакивает из комнаты.
Я сижу у детской кроватки и, как маятник, качаю на руках сына. Богдан спит, но я не могу выпустить его из рук. Он для меня как спасательный круг, который не позволяет утонуть в пучине открывшейся мне уродливой реальности.
Почему-то постоянно крутятся в голове слова бабушки о том, что меня вернули ради сына.
Вот и держусь за него и за мысль, что я нужна моему сыночку. А остальное… всего лишь остальное.
Только чёрная дыра в груди не позволяет забыть. Навязчивые мысли все лезут и лезут в голову. Я стараюсь отгонять их, нельзя мне нервничать, но выходит плохо.
Особенно когда я вижу или слышу Свята. Ещё вчера самый родной человек теперь вызывает в душе очень гадкие болючие чувства.
Зачем он это делает? Раз изменил, значит, не любит? Почему тогда рядом? Ради сына? В это верится ещё меньше.
Мне тяжело рядом с ним, каждый его взгляд, каждое движение отдаются тупой болью в груди.
Хочется потребовать, чтобы он ушёл. Оставил меня в покое и больше не появлялся в моём периметре никогда. Но… есть одно большое но… Оно прямо сейчас тихонько посапывает на моих руках.
Я понимаю, что с ребёнком в данный момент я сама не справлюсь. Мне страшно, мне в любой момент может стать плохо, меня постоянно мучает то аритмия, то тахикардия, то давление.
Вчера приходил врач. Слушал меня и хмурился. Назначил какие-то новые препараты. Да, мне от них легче на некоторое время. Думаю, это успокоительные, потому что после мне становится сонно и безразлично.
Вчера я спала несколько часов. Свят сам возился с Богдашей. Я смутно слышала плач малыша, но проснуться не могла.
И это тоже пугает.
