Автор
Наталья возвращается раньше, чтобы удивить мужа, но вместо этого узнает о неверности. Внезапные откровения вызывают сильные эмоции и нарастающее напряжение между персонажами. Возникает конфликт измены и недосказанности, который грозит разрушить отношения.
– Отойди, – оттесняет меня Маша.
– Подожди, не буди его.
– Он зажарится в комбинезоне. Надо его раздеть, – сообщает упрямо.
Пусть забота о ребёнке выдернет её из страшных мыслей.
Вижу, как у Маши трясутся руки. И слёзы всё ещё катятся по щекам, капая на детское одеяльце. Да и сама Машка как будто каменной стала. Но пусть лучше так, чем приступы и обмороки.
Пусть ненавидит меня, злится, только живёт.
Малой, конечно же, просыпается, как только Маша достаёт его из коляски и начинает вытаскивать из комбинезона.
А после сна Богдан вообще всегда капризный и голодный.
– Я смесь ему наведу.
Ухожу на кухню, делаю всё на автомате. Грею воду, отмеряю смесь, встряхиваю…
И вдруг слышу из нашей комнаты сдавленные, отчаянные рыдания.
– Маша! – залетаю в комнату, резко торможу.
Ловлю панику от увиденной картины…
Маша плачет навзрыд, согнувшись, неуклюже прижимая к груди сына. И Богдан тоже орёт. А я и сам на грани истерики, но мне точно следует держать себя в руках.
Иду на кухню, наливаю стакан воды. Возвращаюсь в спальню.
–Маша, прекрати, – встряхиваю её слегка.
Забираю из её трясущихся рук малыша, перекладываю на кровать, торопливо возвращаюсь к жене, прикладываю к её губам стакан воды. Она пьёт, глаза закрыты.
– Почему? – всхлипывает жалобно.
– Маш, давай ты немного успокоишься, и мы поговорим. Обещаю, я расскажу тебе всё, а дальше… мы решим, что будет дальше.
– И как я могу успокоиться? Как? Получается, всё что было в последние дни, это блеф? Зачем всё это было? – стонет с болью в голосе.
– Маша, – встряхиваю ее снова, заглядывая в глаза, полные слёз. – Запомни, всё, что было между нами, это никакой не блеф. Это правда. Я люблю тебя и нашего сына, и всё что делал и говорил, было от чистого сердца.
– Но… вся эта грязь…
– Я совершил ошибку. Одну проклятую ошибку!
– Одну?! Не ври мне.
Богдан снова поднимает крик. Как будто чувствует нервную обстановку и тоже пытается вмешаться.
– Я его успокою. Мы потом поговорим.
Возвращаюсь к сыну. Маша сидит на полу, обнимая себя за плечи. Не плачет, но очень бледная и потерянная.
Чувствую я себя ужасно, но мои внутренние заморочки сейчас второстепенны. На первом плане у меня Машка и сын. Даю Богдаше бутылочку, он жадно присасывается, надрывно всхлипывает в унисон с Машкой. Эти звуки вспарывают наживую, но… надо пережить. Всем нам.
– Если бы не это всё…, – шепчет сорвано Машка, – ты бы сына и не принял, да? Он ведь тебе не был нужен.
– Я не могу тебе ответить на этот вопрос.
