И мне так гордо вышагивать рядом с мужем, который катит коляску с нашим малышом. Это ещё одна ожившая картинка из моих мечтаний.
У Свята звонит телефон, по разговору понимаю, что это Гордей.
– Придут с Аней в гости к нам на днях, – сообщает муж.
– Это хорошо, – улыбаюсь.
Аня очень приятная девочка. Кстати… вдруг догоняет меня тревожная мысль.
– А как давно они с Аней вместе? – хмурюсь, потому что у меня в голове вдруг разрывается логическая цепочка.
Свят посматривает на меня тревожно.
– Нет…, – пытаюсь выудить связанные с этим воспоминания, но начинает тут же болеть голова.
Как будто я заглядываю в ту самую ледяную бездну.
– Мария! Свят! – вдруг слышу сзади смутно знакомый женский голос.
Мы оборачиваемся. Нас догоняет Наталья, бывшая жена Гордея…
Замираю на ней взглядом… Она рассматривает меня с каким-то пренебрежением. А потом одаривает скользкой улыбкой…
Свят тут же бледнеет, шагает вперёд, как будто защищая меня.
– Наталья, уходи, – цедит он.
– Да я просто поздравить хотела, – растягивает губы в ледяной улыбке, от которой меня прошивает болью почему-то. – Счастья вам, и, – кривая усмешка, – здоровья, – но я чувствую сочащийся из неё яд.
Разворачивается, уходит.
Смотрю ей вслед. Картинка у меня перед глазами начинает дрожать. В голове звучит её голос, и он говорит страшные вещи…
– Маша, – подхватывает меня под локоть Свят.
Мы встречаемся с мужем глазами, и… я вдруг понимаю, чего он сейчас так боится.
– Маша, тебе плохо? – встряхивает меня слегка.
– Да…, – хриплю я, едва стоя на ногах.
Зажмуриваюсь, всхлипываю…
Потому что только что та самая чернота, которая так пугала все эти дни, обрушивается на меня с головой.
Я знал, что это произойдёт. Чувствовал и боялся до дрожи. И всё равно тянул.
Эти несколько дней были настолько светлыми и счастливыми, что я не мог надышаться. Но я чувствовал, как беспощадно утекает наше время. У меня в голове как будто постоянно щёлкал секундомер, который отмерял мгновения до конца нашей ненадёжной идиллии.
Я нагло купался в Машкиной любви, как наркоман тянулся за новой дозой, и меня каждый раз прошибал ледяной пот, как только я думал, что разрушу всё это своим признанием.
Я собирал наши самые тёплые моменты, чтобы потом греться об эти осколки воспоминаний.
Но выхода не было. Я чувствовал, Маша скоро всё вспомнит. Эти сны её каждую ночь… Девочка моя всхлипывала, металась. И я понимал: к ней приходят те самые воспоминания, которые так удачно заблокировало её сознание на время. Маша спала, а я не мог.
