Всё смотрел на неё спящую и молился, чтобы небо подарило нам ещё один день счастья.
И каждое утро я с бешеной тревогой заглядывал в глаза жене, боясь увидеть там ненависть.
Но сегодня я решил разрубить этот узел. Дальше тянуть было уже слишком опасно. Именно поэтому я вызвал врача. Он должен был назначить Маше что-то успокоительное, ну и в целом её состояние проконтролировать.
Но всё пошло опять не по плану… И опять вмешалась эта сука!
С самого утра секундомер в моей голове бил набатом. Но как только я увидел на горизонте Наталью, всё! С бешенной скоростью полетели последние секунды перед взрывом, который предотвратить я был уже не в силах.
И он случился! Как всегда, в совершенно неподходящий момент, в неподходящей ситуации.
Я держал Машку в руках, и видел, что с ней происходит.
Вспомнила! Она всё вспомнила!
И прямо сейчас я вижу, как её небесные глаза наполняются слезами отчаяния и неверия… Из них стирается тепло и нежность ко мне, а всё заволакивает ледяная корка ненависти.
– Боже… Боже…, – шепчет она, беспомощно тряся головой, как будто пытаясь отогнать поток болезненных воспоминаний, выворачивающих её наизнанку.
– Маш, Маша, – встряхиваю её. – Пойдём домой, пожалуйста. Там поговорим.
– Нет! Нет-нет-нет! Свят! – хватается за виски.
Только бы сердце её выдержало. Пока Маша в шоке, я подхватываю её и веду к нашему дому. Это неудобно. Ещё и коляска ведь. Но мне нужно увести её отсюда, спрятать от лишних глаз, доставить в тепло и комфорт. А там уже… принять на себя всё, что заслужил.
Кое-как добираемся до нашего подъезда. Хорошо, что мы не ушли далеко.
Завожу Машу в лифт, закатываю малого. Девочка моя бледная, как мел, стоит зажмурившись, а по щеке ползёт одинокая слезинка.
Делаю шаг к жене. Чувствую её боль, она резонирует во мне стократно.
Хочу обнять жену и боюсь прикоснуться. Поднимаю руку, нерешительно провожу по Машкиной щеке, стирая слезинку. Маша отшатывается тут же, как от ожога.
– Не трогай! – звенит её голос. – Я всё вспомнила, – цедит зло.
– Я догадался, – шепчу сбито, опуская глаза.
– Ты это хотел сказать мне сегодня?
– Но теперь мы уже не узнаем этого наверняка, так? – в голосе металл и отчуждение.
– Это правда. Я собирался признаться с самого начала…
– И что же тебе помешало?
– Маш, пойдём в квартиру. Там поговорим.
Лифт сообщает о прибытии на наш этаж. Деревянными ногами шагаю к квартире. Пропускаю Машу вперёд, закатываю коляску.
На автомате проверяю малого. Спит. Хоть бы дал нам немного времени.
