Автор
Деньги в конверте подтверждают, что мужчина не врёт. Я вытираю слёзы и беру решительный шаг — обещанную мальчишку отдам на улице. Ночь окутана таинственностью и страхом: каждый жест может быть последним, но я стойко сдерживаюсь.
Перед глазами застыла бледно-жёлтая бархатная коробочка, которые используют для украшений. Судя по размеру, там кольцо. Медленно перевожу взгляд на дарителя. Малышев не улыбается. Он серьёзен и спокоен, а мне становится страшно, потому что предстоит объяснятся.
- Не надо, Стас, - прошу, сглатывая ком в горле. Никаких движений. Не отталкиваю, но и не принимаю подарок.
- Просто открой, - просит, сокращая между мной и коробкой ещё пару миллиметров.
- Не буду.
Глаза в глаза. Раньше внутри всё переворачивалось от такого, сейчас тоже, правда от нежелания, чтобы всё происходило на самом деле.
Стас роняет голову на грудь и откидывается на диване.
- Я тебе противен? - звучит его голос в тишине. В этой квартире, кажется, остановилась жизнь. Две жизни: моя и его. Но, если прислушаться, мир всё ещё за окном.
- Не знаю, - признаюсь, бросая взгляд на экран.
Шумное дыхание, и Стас закрывается руками. Он в который раз пытается всё исправить, я в который раз обороняюсь.
- Пашка пропал, мне домой надо, - хватаюсь за одну из причин, по которой следует отсюда уехать. Не стану же прятаться от Архипова вечно. Наставления Лапина по поводу хороших врачей, проветривания головы, осознания, какого чёрта мне надо от этой жизни, выслушаны. Я достаточно осознала и отдохнула. Пора снова становится на ноги. И в прямом, и в переносном смысле.
Стас выныривает из ладоней, задумываясь о чём-то.
- Есть варианты, где может быть?
- Миллион и ни одного. Он ходил по лезвию бритвы, и, если честно, я знала, что этот день наступит. И предупреждала его.
- Куплю билеты, - достаёт гаджет, открывает браузер.
- Билеты? - переспрашиваю.
- Лечу с тобой.
- Нет, - категорична в своём решении. - Послушай, Стас, - сажусь так, чтобы быть напротив, а не просто рядом. - Каждому из нас тяжело с другим.
- Я люблю тебя…
- Тебе, потому что ты любишь, - киваю, перебивая.
- Чувства не могут уйти, - отчего-то не соглашается.
- Пусть так. Тогда они умерли вместе с Галиной Мальцевой. А ты никак не можешь понять, что женщина со знакомым лицом, не имеет отношения к той, кого ты любишь.
Желваки ходят по скулам, и мне неприятно видеть его боль. Вспоминаю чёртово кладбище, но тут же закрываю дверь в прошлое. Это мазохизм, от которого следует держаться, как можно дальше.
