Автор
Деньги в конверте подтверждают, что мужчина не врёт. Я вытираю слёзы и беру решительный шаг — обещанную мальчишку отдам на улице. Ночь окутана таинственностью и страхом: каждый жест может быть последним, но я стойко сдерживаюсь.
Минуты перекидываются одна за другой, пока он сетует и, наконец, впечатывает кулак мне в плечо. - У тебя инсульт что ли? - кривится его лицо.
- Она не тёлка, - решаю уточнить, - и тем более не моя.
Наверное, девчонки сзади вообще охреневают от происходящего.
Кажется, даже сам слышу в голосе какую-то грусть, только последнее, что мне надо, чтобы все вокруг копались в моей голове и внутренностях. Туда я пущу только патологоанатома, да и в тот момент вряд ли он будет у меня спрашивать согласия.
И, когда я готов сорваться, телефон снова звонит.
- Разворачивайся, едем в город, - командую, всматриваясь в дорогу. Следует сделать так, чтобы Архипов нас не заметил, только на месте мы всё равно должны быть.
- Что?! - чуть ли не орёт Егор. - Да какого…
- Да едь уже! - ору ему в ответ, и он, исходя красными пятнами, которые у него бывают в период крайнего негодования, даёт по газам, оставляя на асфальте чёрные полосы.
- Кусок дебила, - ругается в мою сторону, только я и сам бы себя придушил. Но не хочу лишний раз объяснять, что Малышев тоже решил поучаствовать в представлении.
- На адрес."
"Галчонок не говорила. Она не вдавалась в подробности того, что между ней и Стасом происходит. Я не спрашивал. Просто убрался с глаз долой, чтобы дать возможность понять самой. Всё, как обычно. Она портит свою жизнь, я не отсвечиваю. И девочка решила. Она сбежала.
После того, как Стас усадил её в самолёт, он звонил.
- Тебе повезло, - были его первые слова.
- Спасибо, у нас с работой взаимное.
- Ты понимаешь, о ком я.
- Нет.
Да. Я понимал, что он о Гале, которая сама себе на уме. О том, что их история больше не имеет продолжения. Потому что взять и свалить из города, где можно просто любить друг друга, и никто не нарушает идиллию, надо быть идиотом.
Идиоткой. И Галчонок не такая. Потому я и сошёлся с ней в моменте. Она всегда была сильной. Даже в школе, хоть и мнила себя иной. А я молчал. Трусость или благородство?
Дурость.
Тот случай, когда ждёшь, что поймёт сама, и приходится ждать вечность.
Пытаешься заменить её другими, но ничерта не выходит. Будто всё суррогат, потому женишься на работе.
Как-то так.
Приезжаем прилично раньше, вставая на свободное место.
- Готовы? интересуюсь у девчонок, и обе кивают.
Очень хочется на это надеяться.
