Он обхватывает рукой мою голову, прижимая губы к своим, и на этот раз поцелуй призывный.
Вторая пощечина тоже сильнее и звонче.
Только в сказках всегда троица, а Стас любит народные предания. Может, считает себя этаким удальцом, который завоюет принцессу?
Его третий поцелуй самый долгий и страстный, будто до этого были неудавшиеся попытки. Руки держат мой затылок и плечо. Мягко, но в тоже время властно. А я?
Да бог его знает, что такое.
Не хочу сопротивляться. Будто всё это время только и ждала того, что этот мудак меня поцелует. Волна бьётся с неимоверной силой, доски скрипят, влага просачивается из щелей, но пока всё стоит. А я улетаю в прошлое со всеми этими флешбеками.
Стас отстраняется и спокойно берётся за руль, будто ничего не было. Позволяет мне прийти в себя, чтобы не объясняться, и выводит машину на дорогу.
- Что это было? - требую ответа.
- Я хотел вспомнить, каково это - целовать тебя.
- Вот так просто, да? Захотел - вернулся. Захотел - поцеловал. Может, ещё меня в лес отвезёшь, чтобы вспомнить, каково это спать со мной?
- Я никогда так не поступал и не поступлю.
- Нельзя быть ни в чём уверенным, Малышев.
- Если ты хочешь, я исчезну из твоей жизни, - внезапно слышу фразу.
Неужели, мужики все такие идиоты? Сначала дарят счастье, а потом режут без ножа.
- Мечтаю, - говорю не то, что думаю. Во мне кипит злость, потому что меня заставляют быть маленькой девочкой, влюблённой по уши. А я уже давно не девчонка.
- Прости, - вижу, как сжимает руль до побелевших костяшек. - Просто я думал, что мы можем ещё быть счастливы.
- Просто ты эгоист, Стас! - на этот раз говорю, что думаю, а он как-то слишком горько кивает.
Дальше мы едем молча, и эта тишина гнетёт. Но хотя бы везёт с тем, ради кого сюда тащились. Окунёв дома, и очень удивлён моему визиту.
Глава 42
Чувствую себя детективом, потому что ухватилась за нитку клубка, который начинает медленно разматываться.
- Не знаю, где машина, - пожимает плечами мужчина. Пока он говорит с Малышевым, который взял на себя роль следователя, где-то раздобыв форму. Ему идёт, впрочем, как и многое, что он носит. Не зря придумали поговорку про подлеца. Форма заставляет людей говорить, потому я не была против.
Внимательно слежу за мимикой Окунёва. Немного полное лицо, дурацкие усы, лёгкая небритость на щеках и беспокойные глаза. Он боится, но тут неясно: за себя, потому что всё знает, или потому что ничего не знает.
Домашние штаны с вытянутыми коленями, майка-алкоголичка и сланцы, из которых выглядывают грязные нестриженные ногти, отчего пробегает омерзение.
- Вот, - он достаёт кнопочный телефон, начиная искать номер, а я немного удивляюсь, что остались ещё такие аппараты. По крайней мере в Москве не встретишь. Там все из кожи вон лезут, чтобы купить себе последние модели. - Номер Димки.