Героиня должна была служить богине драконов, но вместо этого получила метку истинности — знак предначертанной любви и материнства. Отказываясь принять роль инкубатора, она решает бороться за свою свободу и защитить того, кого носит в себе, вопреки воле богов и общества.
«Эрнан, или кем ты себя считаешь, у всех есть право выбора. Я не осуждаю твой выбор оставаться в форме дракона, а не осуждай мой. Мой выбор — быть рядом с Ясминой и поддерживать ее, не требуя от нее ничего взамен».
Бриан разворачивается и уходит, показывая, что разговор закончен.
Ясмина
Бриан заверял меня, что привел в разговоре с Эрнаном нужные аргументы, сказал, что знает друга как облупленного, и вряд ли после услышанного Эрнан решит остаться навсегда драконом. Я сомневаюсь. Этот дракон имеет мало что общего с тем человеком, которого я успела узнать. Зверю нужна свобода, по которой он успел изголодаться. На одной чаше весов я и дети, на другой — независимость от человеческой сущности. И, честно говоря, я не уверена, что первая чаша перевесит.
Дракон мне нравится. Он забавный. Мне с ним гораздо проще общаться, чем с его двуногой ипостасью. Но Эрнан должен стать цельной личностью, а не быть двумя ненавидящими друг друга сущностями.
Бриан провожает меня прямо до обрыва. Говорит, что дальше не пойдет, чтобы не злить ревнивца.
— Прости, что не сразу тебе поверил, — говорит он, прежде чем я ступаю на тропу.
— Ты был не обязан верить.
Осторожно спускаюсь, стараясь не упасть. Я теперь стала такой неуклюжей, переваливаюсь, как жирная утка.
С замиранием сердца вхожу в пещеру и вижу Эрнана, лежащего прямо на голом полу. Теперь он не устрашающий своей мощью дракон, а человек, исхудавший и мертвенно-бледный. Одежда Эрнана не выдержала стольких перевоплощений и выглядит жалкими лохмотьями.
Я подхожу, с трудом опускаюсь рядом с ним на колени и трогаю его лоб. Он тут же открывает глаза.
— Диана? — с удивлением спрашивает он.
Теперь пришла моя очередь удивляться. Неужели он не помнит ничего, о чем мы с ним говорили, когда он был в образе дракона? И где теперь сам дракон?
Киваю.
— Что ты здесь делаешь?
— Я уже несколько дней ухаживаю за тобой, — делаю попытку улыбнуться. — Не помнишь?
— Нет, помню только, как летел через море, а потом все — темнота.
Он с трудом садится и опирается спиной о стену пещеры.
— Рад тебя видеть.
Я тоже рада, но все-таки драконом он выглядел пободрее. А теперь такой измученный, будто умирать собрался.
— Скажи, а когда ты меня нашла, я выглядел так же?
— Ты выглядел похуже. Раны были открытыми и воспаленными. Правда, был один плюс, ты не нуждался ни в одежде, ни подстилке. Зато сожрал целую корову.
Эрнан поморщился.
— Остается только поверить тебе на слово.
— Принюхайся — и почувствуешь запах от обглоданных костей.
