В холодном морском воздухе, который пронизывает каждый клочок пространства вокруг кабинета мужа, мне кажется, все становится явью: каждое слово с каждой секундой кажется более диким и невероятным. Издающиеся из-за двери звуки становятся отчетливыми и безумно тревожными — это единственное что я понимаю в этих странностей, когда весь мир вокруг начинает неладиться....
С улицы нас не видно, но мы, благодаря особому стеклу, прекрасно видим то, что происходит снаружи.
Появление Алайны сопровождается возгласами восхищения.
— Дорогие сестры, — она эффектным грациозным жестом останавливает гул. — Мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями настоящего чуда. Множество веков мы ждали знака, чтобы вернуться в мир, из которого нас перенесли на этот чудесный остров. И вот сегодня я хочу показать вам первую девочку, рожденную от дракона.
После этих слов Алайна подходит ко мне и осторожно забирает Миру.
Она освобождает ее от пеленок и показывает толпе совершенно голенькую, так чтобы все могли убедиться, что это действительно девочка.
Слышатся радостные крики, а потом Богиня передает Миру одной из девушек в наряде жрицы. Та подходит ко мне и, забирая у меня пеленку, закутывает малышку и уносит ее.
Я провожаю дочь встревоженным взглядом.
Эрнан сжимает мою ладонь:
— Все будет хорошо."
"Понимаю, что пока следила за перемещениями дочери, совершенно не слушала Алайну.
— …долгие годы измывались над ними, — слышу обрывок фразы.
Алайна делает нам незаметный знак.
Мы выходим, держась за руки. Увидев внизу большую толпу, теряюсь.
— Расскажите, как вы поняли, что любите друг друга. Ясмина…
Алайна смотрит на меня ободряюще.
— Ну… — мой голос, даже усиленный магическими кристаллами для публичных выступлений, расположенными во множестве на балконе, звучит слабо.
Бросаю беглый взгляд на мать и вижу, что она ждет от меня совсем не этих слов. И я буквально кожей чувствую, что на зрительниц моя речь не произвела никакого впечатления.
— На страшную сказку, — вклинивается Эрнан. — Когда у Ясмины появилась метка, она готовилась стать жрицей. Наверное, она расстроилась бы меньше, зная, что жрицы здесь что-то вроде обычной прислуги. Я и сам был не рад.
Его драконицы слушали внимательно. Видимо, их заинтересовало грязное белье нашей семьи.
— Я вел себя с ней просто отвратительно. Всячески показывал, что она для меня ничего не значит. Не настоящая жена, а так… навязанная обуза. Я изменил ей. А потом Ясмина сбежала.
— Ты не говоришь главного, — шиплю я.
