В холодном морском воздухе, который пронизывает каждый клочок пространства вокруг кабинета мужа, мне кажется, все становится явью: каждое слово с каждой секундой кажется более диким и невероятным. Издающиеся из-за двери звуки становятся отчетливыми и безумно тревожными — это единственное что я понимаю в этих странностей, когда весь мир вокруг начинает неладиться....
Я смотрю со смесью ужаса, сочувствия и отвращения.
— Кто ты?
— Я тот, кого вы называете виренами.
Я вспомнила отца Эрнана. Он выглядел практически как человек. Конечно, он больше походил на человека, восставшего из могилы, но все же его тело не имело изъянов, как у этого существа.
— Что произошло с тобой?
— Мы вырвались из Бездны, чтобы вернуться к жизни. Мы поглотили достаточно жизненной силы, но при трансформации что-то пошло не так. Мне не повезло больше, чем остальным.
— Хочешь сказать, что все вирены теперь выглядят так же? — недоверчиво спрашиваю.
— Не все. Некоторые решили не повторять чужих ошибок, — смеется чудище гортанным надрывным смехом.
— Чего ты хочешь от меня?
Не зря же он меня сюда заманивал. Уж точно не для того, чтобы пожаловаться на свой неудачный опыт.
— Убей меня. Прекрати мои страдания.
Я шарахаюсь в сторону и качаю головой.
— Прошу тебя. А я расскажу, что планируют остальные.
— И что же они планируют?
— Э нет. Сначала пообещай.
— Обещаю, — слишком поспешно отвечаю я.
— Я тебе не верю.
— У тебя нет другого выбора. Больше сюда никто не придет. Все обращены в камень."
"— Хорошо, — сдается он. — Они хотят использовать драконов как сосуды. Занять их тела.
— Драконы в убежище. Они их не достанут.
— Еще как достанут. Вот только занять чужое тело не так просто. Нужно ждать, пока ослабнет дух. Когда драконы в своем маленьком мирке дойдут до отчаяния, вот тогда вирены и начнут действовать. У кое-кого подобное уже получалось.
— Ты так просто предаешь своих товарищей?
— Они мне не товарищи.
— Прости, но я тоже помочь тебе не смогу.
— Ты соврала мне, — злобно хрипит существо.
— Мне нужно было помочь своим. Я не могу тебя убить ни из ненависти, ни из жалости, — бормочу отступая.
— Ты! Вернись! Я издевался над своей женой! Я избивал ее, насиловал, изменял. Неужели ты позволишь мне остаться безнаказанным? Убей меня!
— Ты уже себя наказал.
— Хочешь остаться чистенькой? — несется в спину окрик, наполненный негодованием.
Оборачиваюсь к нему в последний раз:
— Нет. То, где ты сейчас оказался, лишь твое решение. У всех есть выбор. Ты свой выбор сделал. А я делаю свой.
Выхожу из музыкального зала, затыкая уши, потому что вирен издает совершенно невыносимый вопль.
Спешу выбраться из сплетения коридоров. Мне здесь больше нечего делать.
