Первая ночь в убогой комнате озарялась лунным светом, создавая мерцание холодной серебряной дымкой вокруг простыней и рубашки. Уставшая после долгого пути, я пыталась заснуть, но каждый жесткий валик напоминал о предстоящей ночи.
— Нет! А вдруг проклятья из-за этого только усилятся?
Амелия подняла на него глаза, полные отчаяния.
— Тогда давай просто отдадим ей то, что она просит, и избавимся от неё навсегда.
Мужчина долго молчал, затем опустился обратно в кресло, устало потерев виски.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Пусть берёт своё приданое и катится отсюда.
Амелия вытерла слёзы, но в её взгляде всё ещё читалась боль.
— Мы удачно выдали её замуж, — проворчала она с недовольством. — Пусть научится ценить то, что получила, ни пальцем не пошевелив.
Лансер кивнул, закрывая глаза."
"В комнате повисла тяжёлая тишина…
Глава 19
Синеглазый незнакомец
Темнота ночи окутывала поместье, тишина была почти абсолютной. Только треск дров в камине внизу напоминал, что в этом доме кто-то ещё бодрствует. Я лежала на кровати, стараясь уснуть, но мысли не давали покоя. Гнев и обида разрывали меня на части, заставляя тысячу раз прокручивать в голове разговор с отцом.
Я выбрала эту комнату наобум: дерзить, так дерзить до конца. Она была приятной и сравнительно теплой.
Вдруг скрипнула дверь, и я вздрогнула. Мягкий свет лампы вырвал из тьмы тонкую, хрупкую фигуру. Мать.
— Не спишь? — тихо спросила она, прикрывая за собой дверь.
Я медленно села, стараясь держаться спокойно.
— Нет. Что вам нужно?
Она осторожно подошла ближе, поставила лампу на тумбочку и опустилась на край кровати. В её руках был небольшой мешочек, который она нерешительно протянула мне.
— Это твоё, — проговорила она, не глядя в глаза.
Я нахмурилась, взяла мешочек и почувствовала тяжесть монет внутри.
— Что это значит? — спросила я, стараясь сдержать голос.
Мать подняла на меня взгляд, полный усталости и скрытой боли.
— Отец согласился отдать тебе часть приданого завтра. Это всё, что ты получишь от нас официально, — её голос дрогнул. — А это… это остальное. Я даю тебе его тайно.
Я насторожилась.
— Почему тайно?
Мать замялась, словно собиралась сказать что-то важное, но потом прошептала:
— С одним условием.
Я нахмурилась.
— С каким?
Она тяжело вздохнула, словно борясь с самой собой.
— С условием, что ты больше никогда не появишься здесь, Делия.
Эти слова словно ножом полоснули по сердцу.
— За что вы так со мной? — сорвалось с моих губ.
Её руки задрожали, но она старалась держаться.
— Дело не в тебе… — начала она, но я перебила её:
— Хватит лгать! Я же вижу, что вы ненавидите меня. Но как можно ненавидеть собственное дитя, я не понимаю!
Мать вскочила на ноги, её лицо исказилось от гнева.
