Первая ночь в убогой комнате озарялась лунным светом, создавая мерцание холодной серебряной дымкой вокруг простыней и рубашки. Уставшая после долгого пути, я пыталась заснуть, но каждый жесткий валик напоминал о предстоящей ночи.
Светлые волосы, длинные и чуть взъерошенные, лежали на плечах. Тонкие черты лица, скулы, будто выточенные из мрамора поражали своей гармоничностью и блистательной правильтностью. Его глаза — глубокие, чистые, как озера, казалось, отражали небо. Густые ресницы, немного женственные из-за своей длины, ничуть не умаляли мужественности молодого человека, а губы, чуть обветренные от холода, казались удивительно мягкими.
Он был удивительно красив, но совсем не так, как Себастьян. Его привлекательность была мягкой и светлой, будто сотканной из солнечного дня, а муж казался воплощением инкуба — броского, но смертельно опасного существа…
И этот блондин смотрел на меня так, будто я — чудо, которого он не ожидал увидеть.
Справившись со своим смущение, я хотела что-то ответить, но в этот момент раздался знакомый раздражённый голос:
— Что здесь происходит?
Я вздрогнула, обернувшись. У лестницы стоял отец. Его суровое, неприветливое лицо отражало смесь раздражения и подозрительности…
Глава 20
Побег
— Что здесь происходит? — раздражённый голос отца раздался из-за спины.
Я вздрогнула и резко обернулась. Лансер стоял у лестницы, его суровое лицо отражало смесь недовольства и подозрительности.
Молодой человек повернулся к отцу, вежливо кивнул, но по его взгляду было видно, что тон барона его озадачил.
— Простите за вторжение, — начал он, голос оставался спокойным, но напряжение читалось в каждом слове. — Мы ехали мимо, и моему спутнику стало плохо.
— Поместье — это не место для случайных прохожих, — перебил Лансер нетерпеливо.
Я замерла, наблюдая за этой дикой сценой. Гнев поднимался во мне, сжимая грудь. Как можно быть настолько бессердечным? Как подобный черствый сухарь может быть моим отцом???
Молодой человек выдержал паузу, затем продолжил:
— Мы не хотели вас тревожить. Это был вопрос жизни и смерти.
Отец усмехнулся, его губы растянулись в хищной улыбке.
— Жизнь и смерть? Я вижу, что ваш спутник уже в порядке, — он указал на Джеральда, который сидел на диване, тяжело дыша, но уже выглядел лучше.
Слова отца прозвучали настолько холодно и оскорбительно, что я почувствовала, как начинает пылать моё лицо. Мой взгляд скользнул к молодому человеку. В его чертах сквозило полнейшее замешательство.
И стало невыносимо противно.
