Жестокий муж унижает скромную жену, считая её ничтожеством, достойным лишь благодарности за брак. Но женщина не намерена терпеть издевательства. Разгоревшаяся месть станет началом её преображения и возмездия над тем, кто посмел раздавить её чувства.
Карета Себастьяна стояла возле конюшни, ее колеса были покрыты льдом и снегом. Сердце ёкнуло. Муж вернулся!
Мои пальцы сжали ткань плаща, пока мысли лихорадочно искали выход. Мне нельзя встречаться с ним лицом к лицу, особенно сейчас…
Черный ход! Слуги, кажется, редко пользуются парадной дверью, предпочитая укромные пути. Вдохнув глубже, я направилась на задний двор поместья, стараясь не привлекать внимания…
* * *В коридоре пахло свежеиспеченным хлебом и дымом из печей. Несколько слуг проскочили мимо: кто-то с охапкой дров, а кто-то с корзинами постиранного белья.
Глаза большинства выражали настороженность и нездоровое любопытство. Но вскоре я столкнулась с тем самым мужчиной, которому пыталась помочь укрепляющими настоями. Он выглядел свежим и бодрым — наверное, все-таки воспользовался моими советами.
Увидев меня, он замер, как вкопанный. В его глазах мелькнуло удивление, а затем что-то вроде робкой признательности. Старик сделал шаг ко мне, неуклюже поклонился и прошептал:
— Госпожа, вы должны вернуться к себе немедленно! Хозяин в ярости, потому что не нашел вас в своей комнате. Если успеете вернуться к себе, возможно, опасность минует…
Его слова прозвучали искренне и умоляюще.
— Спасибо, — ответила я, благодарно кивнув. Внутри стало чуть теплее. Союзник? Кто бы мог подумать…
* * *Не задерживаясь, я двинулась дальше. Лестница для слуг казалась более безопасной, чем парадная. Себастьян ненавидел, когда слуги болтались под ногами.
На каждом шагу холод металла пробирался через подошвы ботинок, или же это волнение заставляло меня подрагивать от несуществующего холода. Лестница была узкой и крутой, но я взбиралась по ней почти бегом.
Добравшись к своей комнате, я собралась облегченно выдохнуть и взялась за ручку, как вдруг услышала шум. Тяжёлые шаги раздались позади, и я резко обернулась. Замерев, сделала шаг назад, пытаясь спрятаться в тени, но было поздно. Это был Себастьян.
Сердце сжалось, а ноги приросли к месту.
Лицо мужа напоминало маску гнева и распутства. Такие маски рисовали в языческих храмах дикие островитяне: припухшее лицо, прищуренные глаза, всколоченные волосы. Попойка сделала мужа… своеобразно страшным.
Похмелье — это слово первым пришло мне в голову. И хотя в монастырь не пускали пьяных, но по рассказам послушниц, пришедших в обитель в осознанном возрасте, полупьяные мужчины реально напоминали демонов…
И этот демон смотрел на меня яростным взглядом, словно бык, решивший до смерти затоптать свою потенциальную жертву.
